Онлайн книга «Ночь заканчивается рассветом ( Бонус к первой книге "Дочь княжеская" )»
|
Она услышала шаги, у всех тварей чуткий слух. Вскинула голову, оскалилась. Тёмная рыбья кровь капала с клыков, стекала по подбородку. Сейчас бросится! Вот прямо сейчас. Пленник перехватил штырь поудобнее. Но маленькая тварь не набросилась. Она обхватила себя руками за плечи, закрыла глаза и выдавила с мукой в голосе: — Уйди, желтоголовый. Уйди, пока живой! Тогда он вспомнил, что говорил тогда её старший. Что ей станет плохо на закате. Закат ещё не начался толком, но ей вправду было очень плохо. Исходящие от неё муки голода были настолько сильны, что у самого подвело желудок, а мысли поневоле свернули на свежепрожаренное мясо, которое так хорошо идёт под бутылку солнечного. У костра с друзьями. Или дома на званом ужине. Или… — Уйди, — всхлипнула тварь снова. — Уйди или уж убей! Не стой там, не стой над душой. Как будто у тварей есть душа. Впрочем, у этой пока есть. И убить её в самом деле станет благом. Для неё же. Что за радость жить кровососущей тварью? Он уже шагнул, занося штырь для удара, но на горле будто сомкнулись вдруг ледяные пальцы и жестоко стиснули, перекрывая ход кислороду. Руки разжались сами, и штырь громко брякнул по камням. Старшая тварь возникла словно из воздуха. Мгновение назад его не было, а сейчас есть. От его взгляда тело звенело, отказываясь подчиняться, и оставалась только бессильная бешеная ярость от того, что невозможно вломить скотине между глаз так, чтобы тут же и кончился. Что он сделает сейчас? Убьёт? Сожрёт заживо? Заставит жрать несчастную девочку? Но девочку заставлять никто не стал. Её подняли на ноги, обняли, утешая. Трогательно. Если не чувствовать, не видеть, не воспринимать ауры. Мёртвый тусклый кокон у старшего, наполовину живой у младшей. — Пойдём, — сказал старший девочке. — Пойдём, я нашёл тебе замену… На пленного он вообще не смотрел, но тот почувствовал отношение, неприязненное, брезгливоедаже. Отчего-то это сильно задело, хотя, казалось бы, какого лысого беса искать доброго отношения у твари? Девочка уткнулась лицом в плечо старшего, и так стояла какое-то время. Потом они ушли. Растворились в воздухе. Их сила поражала воображение: раскрыть магический портал с такой непринуждённой лёгкостью могли только твари, вобравшие в себя силу и муки сожранных ими живых. Пленный подобрал своё нехитрое оружие. Потом подумал и собрал рыбу. В самом деле, рыба не тухлая, свежая. А что поймана и растерзана тварью, ну что ж, не у себя дома на званом обеде. Голод не тётка, пирожка не подаст. Нельзя быть голодным, голод — это слабость, слабым быть нельзя. Надо драться, даже если заперт в угол, и выхода нет. Если итогом всё равно смерть, то лучше смерть в бою, чем пассивная беспомощность с трусливой надеждой выжить любой ценой. Закат выбросил в небо зеленовато-алые стрелы, синеватым золотом подсветившие перистые облака. Неспокойное море горбилось скобками волн, шипел прибой, обдавая камни густой пеной. Вспомнилась сестрёнка, как она смеялась в руках старшего брата и как любила прыгать волны с его крепкой шеи… Маленькая, вёрткая, с густой шапкой соломенных кудрей, она отлично плавала. И накатило. Злобой, отчаянием, болью. Нет больше сестры, и душе её уже не подняться для нового рождения. Нет больше матери, нет отца и братьев, нет никого! Оболганы, преданы, замучены. Гадина Хедарм, наместник Народа в этой части покоряемого мира, гадина, гадина, гадина! Лгал, всё лгал, с самого начала лгал, и в ответ на прямой вопрос в глаза — тоже лгал. Два года рвать жилы на этой войне и получить в качестве награды, что напрасно было всё, семью не спасти, семья погибла, и даже хуже, чем погибла. И ведь знал же, что такое Опора, любая Опора любого значения! Знал, и всё равно надеялся, глупый, самовлюблённый, лишённый мозга баран! |