Книга Дочь княжеская. Книга 3, страница 108 – Наталья Чернышева

Хрийз не знала, что ее ощущения и рассуждения на самом деле — самонадеянностьв чистом виде, как она есть. Долго в таком состоянии существовать никто не может, всем, даже сильнейшим магам, нужен отдых и время на восполнение резерва. Ей, прошедшей инициацию всего полгода назад, отдых был необходим смертельно. Но она не умела понять, когда следует остановиться. Не умела и — не могла. Остановишься — защита исчезнет, враги ворвутся в город. Сдерживает их сейчас не только спешно собранное ополчение, и не горстка имперских боевых магов, прошедших в Третий мир вместе со Славутичем по последнему межмировому порталу.

Врагу нужна была Алая Цитадель.

Хрийз хотела, чтобы враг подавился своими амбициями, лучше всего насмерть.

Умение против упрямства, одно страстное желание против другого. Кто победит? Хрийз очень хотела верить, что победа останется за нею, пусть даже ценой ее собственной жизни.

И потому ходила во сне по ярким линиям собственного своего вязания и крепила лохматившиеся узлы. Горожане продолжали корчевать стекляники, считая их еще одним злом, и так сил мало, а тут эти прожорливые цветы. Хрийз остро жалела, что не смогла объяснить людям и убедить их, что стекляники им не враги, наоборот, помощь. Но что теперь… дорога ложка к обеду!

Не взваливай на себя то, что одной не вытянуть никогда.

Сквозь дрему она слышала разговор Млады и Милы.

— Ну, вы это… — чуть смущаясь, говорила Млада. — Быстро вы в себя пришли…

— Опыт был, — нехорошо усмехалась неумершая.

Под ровной, сияющей аурой ребенка таилась хищная мертвая сердцевина, Хрийз чувствовала ее, видела, осязала всей кожей. Млада, может быть, не могла воспринять, а Хрийз видела суть, хоть во сне, хоть наяву. Это говорило о резком скачке роста возможностей, но девушка, понятно, ничего подобного в себе не подозревала.

— Опыт? — спрашивала Млада.

— Да. Немало подонков мечтают заполучить неумершего. Мы не можем умереть так, как умирают живые, а тянуть через нас силу стихии Смерти многим кажется прекрасной затеей.

Хрийз почти увидела зубастую улыбочку на личике ангела.

— Впервые со мной случилось нечто подобное во время Чумных Войн, и с тех пор повторялось с завидной регулярностью. Так что ничего нового я здесь не увидела.

— Чумные… Войны! — выдыхает Млада, ушам своим не веря. — Да это когда

было!

— Полагаю, давно, — серьезно отвечает Мила.

— Давно! —возмущается Млада. — Да четыре сотни лет тому назад! Давно! Очень давно, госпожа Мила. Очень и очень давно!

Молчание. Шорох по камням, Млада, видно, меняет позу. Мила тиха, как ночь или труп, если бы не громадная ее аура, можно было бы сказать, что ее тут вовсе нет.

— Неприлично тыкать женщине в нос ее возрастом, — упрекает Мила.

— Простите, — винится Мила. — Не имела умысла…

— Прощаю, — величественно кивает Мила, и жест этот дико смотрится в исполнении маленькой девочки.

— Главное в таких ситуациях, — это затаиться и медленно копить силы, чтобы ударить исподтишка, так, чтобы враг не ожидал удара. Я бы выбралась. Так или иначе. Выбралась бы все равно. Но вы пришли раньше. И я обязана теперь тебе и Браниславне. Не самый лучший расклад.

— Мне ничего не нужно, — быстро говорит Млада.

— Все так говорят, — холодно отвечает Мила.

— Действительно, ничего.

— И слово дашь?

— Даю! Даю слово неумершей Миле, что в обмен на ее спасение не потребую ничего и никогда, отсюда и до угасания мира!