Онлайн книга «Дочь княжеская. Книга 4»
|
Через несколько дней Хрийз впервые выбралась за пределы комнаты сама. Долго стояла у лестницы, набираясь духу, затем зажала трость под мышкой и пошла вниз, цепляясь пальцами за перила. Лилар хотела помочь, но девушка коротко отказалась: — Сама. Самой хватило добрести аж до галереи. Да. Стоит только заболеть, серьёзно заболеть, и сразу резко начинаешь ценить то, что раньше давалось с такой лёгкостью, что даже в голову не приходило ценить это. Ценить — здоровье. Возможности молодого крепкого тела. Способность спуститься по лестнице и пройти сто шагов, не задыхаясь от слабости и боли. Галерея мостиком выгнулась над ущельем, по склонам которого ещё лежал снег, особенно густой и нетронутый теплом в тенях от скал, больших валунов и каменных опор. Речка глубоко внизу резво прыгала по порогам узкой тёмно-синей лентой. А над морем угасала коричнево-алая заря. День, конечно, прибавился, но ещё не настолько. В галерее обнаружился ещё один человек, по ауре, насыщенной нестерпимым Светом, Хрийз узнала аль-нданну Весну. Та смотрела на море с такой отчаянной тоской, что не заметила появления княжны. Там, на северо-западе, за Узорчатыми Островами, поднимались над океаном неприступные вершины Небесного края, там, сред скал, в славном городе Белодаре стоял храм- Вершина Света с осколком души несчастной дочери аль-нданны. Страшная жуть, стоит только хоть немного задуматься над нею. Выносить, родить ребёнка, растить четырнадцать лет и всё для того, чтобы принести в жертву, обеспечить уход бунтующему краю от центральной власти Накеормая. В Третерумке детские жертвоприношения были нормой, но в массе своей касались лишь простонародья, на которое знать поплёвывала: нижний люд разводили, как породистых животных, нарочно для этого. Это было ужасно, это было кошмарно, но почему-то обычаи Третерумка было проще вместить в сознание, чем поступок аль-нданны. Может быть оттого, что третичей из-за их образа жизни легко было не считать людьми. Аль-нданну же Весну вычеркнуть из рода человеческого не удавалось. Потому что Хрийз видела её боль, понималаеё отчаяние и принимала раскаяние. Ей очень хотелось помочь, но как, кто бы знал. Одна часть разорванной души дочери аль-нданны хранилась в Храме Белодара, вторая осталась в материнском мире, но куда отнесло третью? Где найти её, как вернуть, и, самое главное, как собрать воедино, не навредив. Вот же задачка! — Ваша светлость… Хрийз отмахнулась от официального приветствия. Она смотрела в лицо аль-нданны, и видела, насколько та изменилась за прошедшие четыре года. Осунулась, высохла. Постарела. — Почему? — спросила у неё Хрийз. Аль-нданна вздохнула, не выдерживая взгляда княжны. Опустила голову, трудно выговорила: — Так было надо. — Вы уверены, что надо было именно так? — спросила Хрийз. — Через втаптывание в грязь вашего имени. Через казнь невиновного! — Я виновна, — прошелестел тихий ответ. Ой… Хрийз хватило ума понять, что Весна говорит о совсем другой вине. Вине перед собственной дочерью. Последней княжне Сиреневого Берега горянка ничего плохого не сделала и делать не собиралась. — Чтобы найти душу жертвы и искупить причинённое зло, — продолжала объяснять аль-нданна, — необходимы три вещи. Ритуальная казнь, выводящая на ту же тропу, по которой ушла душа погубленного. Искреннее раскаяние ту душу погубившего. И те, кто добровольно возьмёт на себя бремя палача. Я… я потребовала от Сихар вернуть мне долг. Так получилось, что мы за прошлые годы мы не раз спасали друг другу жизнь. Она мне — двенадцать раз. Я ей — тринадцать… |