Книга Дочь княжеская. Книга 4, страница 94 – Наталья Чернышева

— Нет, молчать не надо, — сказала аль-нданна Весна, нехорошо улыбаясь. — Парень подставился сам. Это непременно надо использовать!

— Как?! — Хрийз даже остановилась.

Мысль о том, что произошедшим можно было не только возмущаться, но и использовать, поразила её.

— Очень просто. Вы позволите? — Весна оглядела остальных, не нашла возражений, устроилась на своём месте поудобнее и продолжила: — Им надо дать понять, что подобное поведение неприемлемо и ставит под угрозу процесс переговоров.

— Пойти и сказать? — мгновенно поняла Хрийз. — Я им скажу!

— Нет, ваша светлость, — мягко сказала Весна. — Ни в коем случае не ходить, ещё не хватало. Вы напишете послание. Послание будет им передано.

— Передать я могу, — угрюмо вызвался Двахмир.

— Твой статус слишком высок, Ярой, — покачала головой Весна, — много чести. Нет, пойдёт Лилар. Во-первых, она очень сильна как боевой маг, не так просто от неё отмахнуться. Во-вторых, нашим драгоценным посланникам известно, что она связала себя обетом служения. Они считают, что принять подобный обет можно только под давлением, проиграв личный поединок, соответственно, уважать проигравшего — незачем.

Лилар яростно улыбнулась, соглашаясь с предложением.

Хрийз обдумала слова горянки, и поняла, что они ей нравятся. Высказать своё фе, передать это фе с человеком, статус которого оскорбит гадов, а главное дело, они же, кроме пустого бешенства, и ответить-то ничем не смогут. Потому что виноваты сами!

— В таких делах, ваша светлость, — продолжала аль-нданна, — стороны перекидывают друг на друга ответственность за важные решения как детский мячик. Если мира не станет по вашей вине, из-за вашей несдержанности— это одно. Они всегда могут сказать, что вот, мы — старались, но увы, с этой бешеной договориться невозможно. А когда всё вдруг закачалось по их собственной глупости — тут уже совсем другой разговор. Понимаете ли вы это, ваша светлость?

— Да, — сказала Хрийз, хищно улыбаясь. — Ещё как!

Она подошла к столу, — Лилар отодвинула ей стул, помогла устроиться, — сказала:

— Что писать?

— Очень коротко, — объяснила аль-нданна. — Без приветствий и титулования, и искренне: они почувствуют вложенный между строк магический след. Вам надо выразить свой гнев, показать непреклонность и, вместе с тем надежду на благоразумие господ послов. На то, что они проявят добрую волю и больше так поступать в доме, где их принимают как гостей, не будут. Нарушение закона гостеприимства — это серьёзно, это даже в Третерумке не приветствуется. Перелить всё это в бумагу, чтоб их проняло, — аль-нданна сжала кулак. — И вот тогда мы на них поглядим.

Лилар организовала бумагу и пишущий предмет. Хрийз вывела, сначала с претензией на каллиграфию, потом плюнула — никогда ведь не учили красивому, достойному государей, почерку! Да и случай был далеко не тот, чтобы пускать в глаза пыль. Написала, как получилось, курица лапой, — да на здоровье, главное, чтобы можно было понять.

«Недостойное поведение Девнарша Рахсима, — да-да, ещё и без титула, и наконец-то имя узнала, а то как-то сразу забыла, когда послов представляли, старшего помнила, младшего забыла и стеснялась спросить, — достойно всяческого порицания. Публичные извинения помогут смягчить оскорбление, но, если по какой-либо причине таковые извинения неприемлемы для Девнарша Рахсима, он всегда может покинуть Высокий Замок без права возврата в любое время в три дня от времени получения данного послания».