Онлайн книга «Роза для навигатора»
|
С Кев такой близости не возникло. Я знала, кто она. Если бы её корабль не свалился за моим гаражом, Олег бы жил… Я не виноватила её. Я всё понимала. Но если бы не она, Олег бы жил… — Маршав, — Кев коснулась ладонью моей щеки. — Не молчи… — Ну… у меня был мужчина, Олег, ты ведь знаешь. Санпор рассказывал тебе, что его хвалёная инфосфера сделала с моей памятью о нём? — Это было оправдано… — О да. Оправдано.У вас, всей вашей расы, железная логика. Железобетонная. — Разве ты поступила бы иначе? — спросила Кев. — Зная заранее, что потребует от тебя Долг? — Не знаю, — честно призналась я. — Только не надо читать мне лекций! Я не отказалась бы от службы. Не предала бы Долг. Я просто предложила бы им другие воспоминания. Не эти! Ты понимаешь, это они решили за меня, что память о моём первом мужчине — самое бесполезное, что только можно сыскать в моей башке! И не спросили у меня! Распорядились по своему усмотрению, как их левая извилина пожелала! — Маршав, ты кричишь… — Ещё бы мне не кричать! — я выдернула руку. — Ты не понимаешь! — Нет, — призналась Кев. — Мне трудно понять… — Ты помнишь своего первого парня? Она помолчала, замявшись с ответом. — Неужели не помнишь? Как вы впервые взялись за руки, как поцеловались, когда у вас случился первый секс? — Помню, — тихо ответила она. — Вот! Согласилась бы это стереть? Если бы он погиб, а не вы сами разбежались бы, пересравшись друг с другом до термоядерной войны. — Он погиб, — медленно выговорила Кев. — Ты за него отомстила? — О да! — хищно оскалилась она, сжимая кулак. — А я за Олега — нет. — Да, Маршав, — кивнула Кев. — Ты права. Это больно. Я могу тебя обнять? Неожиданный вопрос. Обнимашками Кев никогда не страдала, и вдруг спросила. Но, если честно, я же сама всегда отторгала любые прикосновения, язвила злыми словами, отдёргивалась… кому понравится обнимать свернувшегося в колючий жар ежа? Я сама ткнулась лбом Кев в плечо. Она неловко погладила меня жёсткой ладонью — по голове, по плечам. Жаркая рука, как у них у всех, температура тела в норме для любого маресао — сорок — сорок один с половиною по Цельсию. Примерно. Перевод местной системы шкалы температур в привычные цельсии дался мне не просто, но я его сделала. В период адаптации к жизни на галактическом стационаре. Мне нравилось нагружать мозг подобными штуками тогда. Чтобы отвлечься. Чтобы не думать. Чтобы не вспоминать. А сейчас нахлынуло. Как Олег приехал в Питер и ждал меня у выхода из институтского парка — с розой. Он дарил мне розы, одну штуку, всегда только одну, но какую! Роскошную, свёрнутую в тугой бутончик-рюмочку… Я их сушила дома, на память. Стояли в кувшине как икебана у меня в доме. Ни одну невыбросила… а некоторые из них внезапно пустили корни. Закопала весной в саду, и одна внезапно дала всходы. Она не зацвела летом. Не успела. Что теперь с нею, кто укрыл её на зиму… семьсот с лишним лет тому назад… Вымерзла, наверное. Не пережила без человеческого тепла северную зиму. Олег, Олег… Мы встречались в безумии питерской осени, синей и золотой, и листья летели в парках Гатчины и Павловска, и были жаркие ночи в лучших отелях центра, и его руки, горячие, жаркие, по плечам, по спине, на бёдрах… Всё ушло! Умерло вместе с Олегом. Навсегда умерло. Насовсем. Сгорело! Кев молча гладила меня, потом помогла раздеться и лечь в постель. Держала за руку, как… Как мама в детстве, когда я болела. Слёзы всегда приносят бессилие, за которым следует сон. Засыпая, я, кажется, именно так и назвала Кев. Мамой… |