Онлайн книга «Роза для навигатора»
|
И всё-таки не так, как с кораблём. Глубже. Сильнее. Не подберу слов! Но мы разделили всё: память, чувства, мысли. На какое-то время два сознания стали единым целым, и я увидела… восприняла… снова слов не могу подобрать! Я не стала Санпором, а он вряд ли стал мной. Но мы разделили общее чувствование и пережили его — вдвоём. Ему было проще — сказались специфика его работы и огромный опыт инфосферной жизни. Мне… Не будем о грустном. Мои возможности Санпор переоценил, завысив этак раз в восемь. Но я восприняла — единым мгновением — всё! Нашу первую встречу, о которой Санпор никогда не забывал, оказывается. Какой я была… растерянной, испуганной, не знающей, что делать дальше, и собственные его мысли, что если Кев не выживет, то я — всё, что ему останется от Кев. Зачем-то же она притащила на стационар эту человечку! Не для того ли, чтобы этой девушке помогли — в благодарность за храбрость и мужество? Наши долгие разговоры… мои слёзы на его приёмах… язвительные слова… злые эмоции… И гордость за то, кем я становлюсь на его глазах — лучшей из лучших в профессии. Дайте ей шанс — бесконечным рефреном для собратьев по инфосфере. Они-то во мне сомневались даже и до сих пор. Яростный спор о мнемонической каверне в моём сознании… Но Санпор не мог и не имел права проводить такую ментокоррекцию самостоятельно. Подобные процедуры проводятся единой локалью из сорока специалистов, и Санпор был против использования именно этого участка памяти, его не послушали. Дайте ей шанс, — на запрос о восстановлении воспоминаний с дампа. Он в меня верил, Санпор. С самого начала. Верил и тащил из ямы, как мог, а я… Разве я могла понять? Он же не объяснял ничего толком! Дарух… Через призмупамяти Санпора — еще сильнее сходство с Олегом, или снова мои проекции? Сам чёрт не разберёт, всё же общее у нас сейчас, все мысли, все чувства… — Вы хотите эту девушку, друг мой? — Да. Что с ней не так? — Посттравматический синдром. Примерно как у вас. Я бы рекомендовал оставить её в покое… Вы не справитесь. — Почему вы так считаете? — Потому что она — другая. Не та, что была в вашей жизни раньше. К ней нужен совсем другой подход. Не уверен, что вы его найдёте… Разговор с Дарухом сплыл так же, как и появился, — не удержать. Кев… В кухонном блоке, в прозрачном халатике, красивая и желанная, и эхо памяти о том, что происходило только что, и что неплохо бы повторить, но разговор обо мне. — Скорее всего, понадобится медикаментозная терапия. Может быть, сеансы синих гипноснов… ещё не решил. — Отстранишь от вылетов? — Безусловно. — Я не буду ни с кем летать, кроме Маршав. — Ты — специалист высшего класса, Кев. Ты сможешь летать с кем угодно. — Только с Маршав. Отстранишь её, отстраняй и меня. — Я не знаю, сколько времени займёт терапия… Это человек. У них всё тяжело и сложно… мне не хватает ни квалификации, ни опыта… Я уже договорился об участии в общем семинаре по псхиотерапии от Номон-Центра земной Федерации, возьму её с собой, может быть, там ей помогут лучше, чем я… — Сто сорок восемь дней, — мгновенно ориентируется во времени Кев. — Да, любимая. Может быть, больше… И до острой боли в сердце: они оба воспринимали меня как своего ребёнка! Совместного ребёнка, которого у них не было и не могло быть: оба на службе, принадлежат к разным биологическим видам, генная инженерия в их случае бессильна, ребёнок может быть только на одном совместном геноме — его или её. Обычно в таких парах воспитывают двоих детей, одного на материале папы, другого — на материале мамы. Общий невозможен в принципе… И невозможен вообще, пока оба на службе, а это еще лет двадцать, не меньше. |