Книга Тайны темной осени, страница 90 – Наталья Чернышева

Я приподнялась на локтях и увидела своего попутчика. Он немо вглядывался в монитор, и синеватый свет экрана рождал тени на его усталом бледном лице — возле губ, у прямого греческого носа, в острой складке, собранной на переносице.

Не передать, какое облегчение я испытала. Не приснился, Похоронов. Вот он здесь, рядом, во плоти.

— Проснулась? — как ни в чём не бывало, спросил он.

Его яркий взгляд прошил меня насквозь, словно разрядом молнии. И уже не забыть. Голубые глаза в пушистых ресницах, тонкую родинку у виска, тёмные кудри на маленьких, вытянутых книзу, ушах, тонкие губы — на своих губах…

… Горячий холод его рук на бёдрах…

… чёрную степь.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно, без предательской дрожи.

— Кофе?

— Обязательно!

Моя одежда висела на крючке рядом, протяни руку — возьмёшь.

— Отвернись, — строго потребовала я.

Он послушно отвернулся, и подвинул свой монструозный ноутбук так, чтобы тыловая камера на меня не смотрела.

Я торопливо оделась. Не хотелось терять ни одного мига, ни даже полмига. Мы скоро расстанемся — навсегда, я его больше не увижу — никогда, никогда… Горечь предстоящей разлуки несла в себе привкус полынных трав и сухой чёрной пыли с берегов Ахеронта.

— Скоро — Ростов-Главный, — сказал он, пододвигая ко мне стакан с кофе.

— Так быстро?! — вырвалось у меня.

— Да, — кивнул Похоронов и добавил извиняющимся тоном: — Ты спала долго…

Лучше бы я не спала! Потому что я, конечно же, легко поняла непроизнесённый остаток фразы: «скоро Ростов-Главный, я сойду там, пора»…

Он всё сделал, что должен был сделать. Злодей наказан, задержавшиеся в посмертии обрели покой. А просто так прокатиться до Сочи — зачем… Как он сказал тогда: меня никогда не интересовали берега, пока Дверь не вынесла на один из них. И тогда пришлось приспосабливаться к новой жизни. Недословно, я уже плоховато помнила предыдущие события, милосердная память затушёвывала их флером забвения. Но по сути так.

— Знаешь, — сказала я, положил ладонь ему на запястье, — почти как вчера, но вчера были совсем другие чувства: волнение, возбуждение, даже до некоторой степени страх, — если не тратить оставшееся время на глупости…

Похоронов качнул головой, бережно накрыл мою руку своей.

— Времени уже не осталось, — сказал он печально и строго. — Пей кофе, Римма.

Я со вздохом взялась за жестяную ручку. И сразу же уловила, что у кофе запах — другой. Вроде бы и такой же как раньше, и в то же время не такой.

— Пей, — холодно приказал Похоронов.

Таким я его ещё не видела. Ледяным, собранным, напряжённым и непрошибаемым, точно сказала. Если я не выпью, поняла я, он вольёт мне этот кофе в глотку силой.Потому что — кто он, а кто я. Я слабее. Может, в чём-то и сильнее, но в банальной физической силе — уступаю, и намного.

— Что ты добавил туда? — спросила я. — Отвечай! Я имею право знать!

Мы схлестнулись взглядами. Если раньше я впадала в оторопь от его ярких голубых фонариков, то теперь никакой оторопи не случилось. Может, потому, что я знала, что права. Что он обязан мне рассказать, особенно после того, что между нами было аж два раза. Один раз здесь, в этом самом купе, другой — под чёрным небом на берегу чёрной реки. «Не получится у него забыть меня», — с пугающим злорадством подумала я. — «Даже если он сам напьётся той гадости, которую подлил мне в кофе. Она не подействует на бессмертного!»