Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 24 – Хель Сорго

Я не знала, что и сказать. Но теперь лучше понимала, почему лорда Люциара боялись и жалели одновременно. Наверняка даже слуги его не знали, чему именно верить.

— Молчишь, — прозвучал его голос гулко, с едва заметной хрипотцой, и Люциар отвернулся.

— То, что произошло, несправедливо, лорд… — и поправила на нём одеяло. — И я не жалею, что вы рассказали. Я вам верю, а вот к другим у меня множество вопросов.

Он тихо фыркнул в подушку.

— Из жалости не верь никому, Аделин. Особенно в этом мире. Жалость исказить может многое. Но спасибо за доброту. Ступай.

— Я скоро вернусь, — поднялась я.

— Зачем?

— Я теперь работаю здесь, — повторила упрямо. — И должна накормить вас.

— Не голоден, благодарю.

— Вам кажется, — сузила я глаза.

Лорд вновь усмехнулся, но ничего не ответил, и я оставила его одного.

На коридоре же ускорила шаг, тревожась о малышке и готовясь уже, если потребуется, выставить Ранэля вон из не егозамка!

Но он первым меня нашёл, будучи не менее злым.

— А я говорил! — начал, наступая и возвышаясь надо мной мрачной тенью с зелёным отблеском глаз. — Что дикарка должна быть в подвале!

— Что случилось? Если девочка снова напугана, помяни моё слово…

— Мы когда перешли на «ты», — перебил он меня своим шелестящим, полным яда голосом. — Ты здесь никто, иномирянка. Не понимаешь всего. Считаешь, что Люциар жертва, достойная жалости? Он мой лучший друг, и то я не тешу себя иллюзиями. Не переходи черту, не усложняй нам всем жизнь. И в беду не попадёшь.

— Это угроза?

Но вместо ответа он вдруг прижал меня к стене и, зацепив пальцами мой подбородок, заставил запрокинуть голову, чтобы я оказалась во власти его чарующих глаз. Затем приблизился, опаляя своим мятным, ледяным дыханием мою шею и прошептал:

— Не угроза, Аделин. Аделин… Это…

— Предупреждение, — от голоса его по спине моей прошлась волна мурашек. — Это совет того, кто желал бы видеть тебя чаще и невредимой, а не найти вдруг где-нибудь, — ладонь его обожгла мне кожу чуть ниже талии, — в лесу, прикрытой жухлой травой… Как тем полусгнившим одеялом, что дал тебе Годрик, «помогая» согреться.

Я упёрлась ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть, отворачивая лицо, боясь поцелуя так, словно губы его ядовиты.

— Пусти!

— Госпожа, — так вовремя подошла к нам милая Таи, — бульон готов, как вы приказывали.

Ранэль расхохотался, пуская по коридорам гулкое весёлое эхо.

— С каких это пор ты перешла с ней на «вы», Таи? Опомнись!

Бедная женщина растерялась. Но я спасла её от надобности отвечать:

— А это нормально, что ты командуешь здесь не своей прислугой?

Ранэль остро изогнул бровь и, наконец, медленно от меня отстранился.

— Этот замок перейдёт ко мне, как только лорда не станет, — поведал он. — Иначе, кто ещё рискнёт жить на проклятой земле? Они все должны быть благодарны, что не брошу их. Ведь и прислугу никто на службу после всего этого не возьмёт. Поэтому, Аделин, я и попросил тебя быть осторожнее в словах и действиях. Ведь и тебе… — губы его растянулись в острой, самодовольной улыбке, — тебе тоже некуда больше идти. Не так ли?

— Лорд Люциар ещё не умер, — мрачно заметила я, оправляя свою одежду так, словно от прикосновений Ранэля на ней осталась грязь. И обернулась к Таи: — Ещё мне нужен травяной чай, если есть, думаю, хорошо бы мятный. Или завари календулу. Вроде как она против воспалений… Подготовь, пожалуйста, всё. Я проведаю Лору и отнесу ужин Люциару.