Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 22 – Хель Сорго

Неужели даже Ранэль не смог удержать девочку в комнате, и она снова пыталась сбежать?

А что, если он обидел её?

Я на мгновение замешкалась, затем произнесла:

— Минутку... — и метнулась к плохо захлопнутой двери.

Это мне и помогло — смогла беззвучно выскользнуть в коридор.

Никого...

Что ж, уйти просто так не могу, лорд поймёт, что я тоже что-то слышала, а пока признаваться в этом опасно. Поэтому я плотнее закрыла дверь. И это уже Люциар услышал.

— Аделин?

Его «Аделин» было всегда наполнено чем-то болезненным для меня и в то же время окрыляющим. Не знаю, как это объяснить, но всякий раз мне хотелось приблизиться и заверить, что всё в порядке, чтобы услышать своё имя уже в другом окрасе и... успокоиться самой.

— Дверь была открыта, — сказала я, — сквозняк. Я захлопнула.

Люциар опустился на подушку и запракинул голову, устало потирая глаза и крепко стиснув зубы, словно сдерживая...

Сдерживая нечто, чего я не хотела бы слышать.

— Лорд? — сердце моё болезненно сжалось, я подошла ближе и потянулась к Люциару, но коснуться его не решилась.

Так и стояла с подрагивающей над его плечом рукой, закусив губу.

— Мне послышался детский голос... — спустя пару минут тихо произнёс он, прикрывая веки. — У меня была дочь... Ей исполнилось шесть, когда она погибла. Это случилось после того, как я получил ранение. Но я всё равно, пусть и находясь на грани, а из глаз вместо слёз могла идти лишь тягучая тёмная кровь... хоронил её сам. Этими руками, — поднял он перед своим лицом ладони, — которые до сих пор помнят её недвижимое, завёрнутое в погребальный саван, невесомое тело... Я не смог даже увидеть её в последний раз. Но не мог позволить себе умирать, лёжа в тёплой постели, пока её, чужие ей люди, несли к промёрзлой могиле…

Он судорожно вздохнул и замолчал.

— Мне жаль, — проронила я.

Лорд не ответил. Он застыл светлым, мраморным изваянием, глядя в никуда своими белыми глазами. Словно заблудился в густом и холодном тумане, что застыл в них.

— Я завидую вашей дочери, — решилась, наконец, произнести я.

— Что? — голос его выражал нарастающий гнев пополам с непониманием.

Но я не растерялась:

— У неё был такой отец, как вы... У меня не было никакого. И если бы могла выбирать, прожить длинную жизнь илинесколько счастливых лет в кругу любящей семьи, я выбрала бы второе.

— С чего ты решила, — выдохнул лорд, успокаиваясь, устало и почти безразлично, — что моя дочь жила счастливую жизнь?

— А разве может быть иначе, когда рядом любящий и такой сильный родитель?

Люциар промолчал, но молчание его на этот раз не казалось тяжёлым.

Я продолжила:

— Меня бросили в раннем детстве. Не знаю никого, из родственников. В интернате мне пришлось выживать... Меня определили не в очень хорошее место, там либо выберишься и подстроишься либо пропадёшь. Либо выберешь оставаться человечным, либо уподобишься другим, кто на первый взгляд казался сильнее. Приходилось разбираться во всём самой, без подсказок, защиты и помощи. У вашей дочери наверняка всё было иначе...

Я, наконец, опустила руку на его плечо. И Люциар, неожиданно для меня, накрыл мои пальцы своей ладонью.

— Да...

— Я знаю, что это слабое утешение, — проглотив ком в горле, прошептала в ответ, — просто....

— Не извиняйся, — губы его дрогнули в болезненной слабой улыбке. — Спасибо, Аделин. Ты расскажи лучше ещё о своей жизни? Я придвинула стул к кровати и присела, заключая руку лорда в свои ладони, отчего-то чувствуя от этого успокоение и уют.