Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 38 – Хель Сорго

— Вовлечены в интриги, войны и что-то там ещё. Не помню.

— То есть, — присела я перед ней на корточки, — никто не видел тебя?

Она неопределённо пожала плечиками.

— Король видел и некоторые его воины. Ранэль видел… — добавила после небольшой паузы.

И я закусила губу, чтобы не сказать лишнего при ребёнке.

— А потом? Ну, как ты попала сюда? — спросила я, затаив дыхание, предчувствуя, что сейчас-то хотя бы один из недостающих пазлов картины встанет на место.

Лора внимательно на меня смотрела широко распахнутым, доверчивым взглядом и пожала плечиком.

— Когда мамочки не стало… — начала она дрогнувшим голосом. — А мне Ранэль сказал, что она отправилась на небеса… Он и привёз меня в этот замок. Но почему-то всем объявил, что я дочка местной служанки. Её девочка жила неподалёку в хижине, часто оставалась одна, как я слышала. Мать ведь работала здесь, а в то время дети бы в замке только мешались. Её, девочку, звали Лориэтта. Красиво так… Но её саму я никогда не видела. Я решила сперва, что Ранэль привёл меня к папе, но никто не позволял нам с ним увидеться. Слуги возмущались, что вынуждены теперь присматривать за мной, но Ранэль им приказал. Сказал, что это милосердно.

Дослушав её, я почти уверилась, что она и правда дочь Люциара. Впрочем, поверю в это окончательно, когда сам лорд признает её… А вот с новым вопросом, возникшим у меня после рассказа малышки, дела обстояли куда сложнее:

Зачем Ранэлю прятать дочь лорда?

Допустим, почему прячет её именно здесь, более-менее понятно — на самом видном месте искать никто не будет. Да и в замок, который считают проклятым, вряд ли наведается незваный гость.

Но для чего ему девочка, если он Люциару враг?

А друг уж точно бы не скрывал от убитого горем отца, что ребёнок на самом деле жив.

И последнее — знает ли об этом мать Лоры, или собиралась позволить своей дочери и правда погибнуть, а Ранэль, зачем-то, забрал малышку себе?

Вопросы роились у меня в голове, заставляя виски пульсировать болью. А Лора просто стояла, зябко сведя плечики, и тонкими пальцами всё поглаживала свою забинтованную ручку. В спину её ударяли разноцветные лучи от витражей, расходясь по сторонам, будто яркие драконьи крылья…

Я со вздохом поднялась и продолжила идти к Люциару.

— Сейчас проверим, как дела у лорда, — приобняв девочку, пообещала я, — и займёмся тобой. Вылечим твои порезы, приготовим поесть, отыщем одежду теплее… Иди сюда, — чтобы она не шла босиком, подняла я её и малышка тут же обняла меня за шею.

Так мы и зашли в покои Люциара, которые на первый взгляд действительно выглядели пустыми.

— Лорд? — позвала я, спуская Лору на мягкий коврик возле балкона. — Люциар, вы здесь?

Сердце успело пропустить тревожный удар, пока я не заметила, чтоплотная завеса, за которой недавно отыскала ванную, была задёрнута, а по полу расходилась серебристая лужа воды с потрескивающей пеной по краям.

— Люциар… — растерянно позвала я, в нерешительности касаясь ткани, чтобы заглянуть за неё.

Он сидел в пенной воде, не шевелясь. Мрачный, как никогда. С длинных серебряных волос его, перекинутых за бортик, ручьями сбегала вода, а губы были слегка синие от холода и словно высеченные искусным скульптором из мрамора.

Отчего-то именно сейчас чёткие его, правильные черты лица казались выразительнее всего, хотелось блуждать по дракону взглядом, изучать, просто смотреть, затаив дыхание…