Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 119 – Елена Саринова

— Ядреный же дым. Вас там сколько скопилось?

— Варенька? — тут же стиснули меня в мужских объятьях. — Он тебя обидел?

— Нет, — пропищала я в них. — Всё хорошо. П-поговорили.

— Значит, зря… — Ольга тихо вздохнула.

— Нет, не зря… — пресекая, зашипела вдруг, Таня.

— Для профилактики, — хмыкнул ее высокосветский жених. — Подумаешь, с ускорением усадили на скамью. Это ж не дуэль.

— Да вы о чем? — не удержалась я в «изоляции». Друзья в следующее мгновение как-то расступились, потупились. Да что такое⁈ — Клим… Гордеевич?

— Я не сильно, — сдвинул он брови, маскируя искрящиеся смехом глаза.

— Что «не сильно»? — хотя просветление то пришло. — Клим⁈

— Я не сильно его. Я ведь тебе обещал.

— Обещал…

Ох, как не хочется выбираться из его родных теплых рук. Но, в порядке воспитания и, забыла — моя ж репутация!

А потом мы, подобрав по дороге детей и капитана Егозина, все дружно пошли в трактир. Ведь праздник! Ярмарку отмечали. Единственное, что успела незаметно от Его сиятельства и остальной компании провернуть:

— Родион Петрович? — шепча, дернула своего нотариуса за рукав.

— Да? — встрепенулся тот, отставив к блюду фужер. — Варвара Трифоновна, простите, не успел. Как получил весточку от Мавры Зотовны, так сразу же, со всей нашей папкой. Но…

— Не извиняйтесь. И я по другому поводу к вам. Мне вновь нужен Мухин. Сыщик. И срочно.

— Всё понял, Варвара Трифоновна. Будет вам завтра же Мухин…

Есть на старой улице Пятницкой в Москве чудное место. От нашей гостиницы недалеко — через Китай-город и «пряничный» комплекс Третьяковской галереи. Проходили мы накануне вечером мимо, осматривались по сторонам и вот он! Та-дам-м! Под синей широкой аркойвход в «Кабак „Золотой петух“»! Тот самый, откуда приземлялся летом с этих высот до нашей провинции приглашенный итальянский пиано-маэстро.

Повторную встречу с Мухиным я назначила после полудня именно здесь. Подвесной указатель в узком холле за гардеробом стрелкой тянулся в нужный подсвеченный коридор: «Номера. Столы. Кабаре». И я попала вдруг… в сад. Ветви плюща от затемненных стен и углов куполом провисали в самый центр потолка. Намотанные на них капельки гирлянд в честь праздника скромно поблескивали над полукабинками с диванчиками и столами. Никакого ресторанного пафоса, присущего этим годам. Лишь слово модное из наших лет — «концепт». Сущий концептуальный кабак. Ну что ж, посмотрим, посидим. Я, скромно одетая в юбку с черной блузкой и меховой короткий жилет, и полупрозрачный котский Нифонтий рядышком.

Минут через двадцать и наполовину выпитый горячий пряный глинтвейн щеки мои разрумянились и жизнь показалась легкой словно бы перышко… То, которое «поднеси и пожар». Именно в это время, не опоздав ни на минуту, к нашему «застолью» и присоединилась ожидаемая сторона.

На мое удивление, сыщик Мухин данное место довольно неплохо, да даже замечательно знал. Пока он докладывал итоговый результат, за нашими с котом спинами в полупустом еще зале разъехались синие, с золотым петухом в центре, кулисы. И первые аккорды, пока слабые, вкрадчивые, как капе́ль, полились меж столов… не соврал. Тот самый, показавшийся мне в августе у Лисавиных неопытным новичком, пиано-маэстро сидел за инструментом на фоне пустой сцены и клавишами будто бы пел. Совсем другой человек. Совсем другой музыкант. И он меня, кажется, в ответ заприметил.