Онлайн книга «Попаданка. Комедия с бытовым огоньком»
|
— Ну-у, — протянул мужчина, предусмотрительно потянувшись к графину, полному воды. — Есть. Только, Варвара Трифоновна, постараться очень сильно нам придется… Глава 14 Карачаровские страсти. (часть 2)… Наверное, я именно до этого момента все ж сомневалась в реальности собственного бытия. Река Искона, облака, соловьиная романтика дворянства… Черт. Всё это красиво и щекочет душу. Но, именно в данное мгновение в голову мою пришло прямое осознание невозврата… При перечислении пунктов от… Нет. При чтении одного из самых непреложных в своей циничности и драме документов. — Мне прочитать его, или вы сами? — Я… сама… Карачаровский нотариус, Родион Петрович Осьмин, как и его собственный кабинет, вызывали стремительный покой в душе. С первого же мгновения знакомства. Один был полностью сед (хоть и не стар, чуть-чуть за пятьдесят), приятен лицом и безукоризненным коричневым костюмом. Другой блистал лакированными темными панелями, в которых отражался напольный дорогой ковер, огромный стол хозяина, желтый абажур электрической лампы на столе, и удобные бархатные полукресла. Не чета собственным нашим, потёртым и упрятанным бережливой Маврой Зотовной под строгие чехлы. А еще на самом пороге здешней роскоши мне, вдруг вспомнилась грубо свёрнутая многажды купюра. Ее, словно подачку, перед отъездом бросила на свой прикроватный столик Ида Павловна, а Анна во время уборки скоренько нашла. Пятьдесят рублей. За что? Или на что подобная крутая «благодать»?.. Вот такие странные картинки пролетели в моей смятенной голове. Ну, а потом я навстречу гостеприимно из-за стола вставшему хозяину переступила местный символический порог, и… на душе покой. Вот сразу же! — Варвара Трифоновна, очень рад! И если б ваш покойный батюшка не похвалился мне в один из приездов вашим московским фото, то где б старику узнать в той прежней робкой девочке, что улыбалась мне, выглядывая из-за отца, такую взрослую прекрасную даму? Ага… Одним предложением мне обозначили собственную позицию «непритязательного старика» и осветили мой животрепещущий вопрос: «Меня не знают». Ну, по крайней мере взрослой. Ух-х, есть откуда стартовать. И я стартанула, начав с уверенной московской улыбки: — Доброго дня, уважаемый Родион Петрович! А я к вам по делам. «Старик при делах» вот взял, и нисколечко не удивился: — Знаю, знаю. Давно вас ждал. Присаживайтесь, уважаемая Варвара Трифоновна, — после моего аккуратного маневра (на этот раздействительно такого) в подвинутое полукресло, сел он напротив, за столом, затем драматически вздохнул, сцепив перед собой длинные пальцы. И продолжил: — Завещание вашего отца. Вот так… А я ведь думала, что не взяла его с собою из Москвы, для подстраховки в усадьбе перерыла весь отцовский кабинет и спальню. — Да, конечно, — ну а что еще тут говорить? Нотариус будто в унисон мне утвердительно кивнул: — Да. И вы ведь знаете, Варвара Трифоновна, что особым условием Его благородия, барона Трифона Аристарховича Верховцева, была передача этого документа лично вам в руки. Только так. Но, из письма, полученного мною из Москвы от барона Батурина я понял, что вы сами на момент погребения батюшки, как и половина столицы, страдали от тяжелой вирусной лихорадки, — пристально посмотрел мне нотариус в глаза. — Да. Завещание здесь, в моем сейфе вас, Варвара Трифоновна, дождалось. Мне прочитать его, или вы сами? |