Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 61 – Елена Саринова

Обо всем этом я узнала чуть позже от своей многопрофильной старушки. Когда она явилась с другого конца Хатанок из гостей. А пока нас с Батюшкой самих принимали как гостей. Его как очень дорогого (это было видно сразу), меня за компанию, и как персону, статусом вызывающую шок и удивление (если честно, я Отцу Василию кроме желания развестись никакой другой информации больше не дала)…

— А вот тут мы, госпожа, все дружно и живем!

Внутри высокая, словно русский терем, и светлая из-за множества мелких окон изба, походила на деревенское студенческое общежитие. Типа моей людской в усадьбе. Только там — общая кухня и по коридору личные комнаты. Здесь же вместо широких лавок вдоль стен стоят четыре скромные кровати и один, сверху застеленный облезлый сундук. Под серыми балками потолка рядом с печью зияют темнотой за раздвинутой занавеской спальные полати. Но, вокруг всё чинно чисто и так приятно пахнет… полевыми травами и свежайшим чесноком.

— Аромопрофилактика… заболеваний, — протянула, стоя у стола под иконами в красном углу.

Зоя рыбкой распахнула рот, прихлопнув его краем своего длинного фартука. Отец Василий, напротив, глядя с неожиданным прищуром усмехнулся:

— И это тоже, Варвара Трифоновна. И это тоже. Безусловно.

А что ж еще-то⁈.. О, Господи! Тут чесночным амбре нечистую силу отгоняют! И, судя по понятливому взгляду некоторых в черной рясе, они, те, что в рясе, «безусловно» в курсе, кто тут оная и есть… Калистрат? Или Акулина?.. Да их там, на берегу, немало бегало с утра!.. Да и, ладно! И я, как бывший опытный руководитель не могу так рьяно ошибаться. Психолог он!.. И, повторюсь, наше последующее с Отцом Василием общение лишь гранитно укрепило эту мысль.

Однако, со стартом общения вышла суета — нас пригласили на осмотр всего хозяйства. Сначала под глухой навес у дровяника, куда два смуглых мужика таскали привезенные Батюшкой дрова. Там в тени у рассохшейся старой брички гуляли деловые куры и сидели за прялками три женщины явно зрелого возраста. Затем наш дуэт через скрипучую калитку парадно провели в богатый размерами огород, мимо кустов смородины, за которыми дымила трубой хибарка летней кухни и слышался женский смех. И за сиротливо, среди общей зелени, убранную длинную гряду (вот где чеснок зимний рос!) к соседскому, подпёртому жердями, шаткому забору. Именно здесь, за важными брусовыми стенами стучала молотками местная столярная жизнь.

Внутри среди столов и завалов из стружки готовились сейчас оконные блоки. И, судя по размерам их и конструкции, не в привычную избу. Столярничали двое одинаково сосредоточенных мужчин: постарше и чуть моложе. О них мне Зоя и сказала:

— Вот! — сначала, на манер экскурсовода из «Музеябыта», указала в сторону рукой. — Вот, госпожа, это наши добрые мастера! Поликарп и Осип! Делают заказ аж от самого графа Турова. В его стекольную мастерскую.

Вот это да! Подобных подробностей о своем соседе я еще не знаю:

— А, скажи, стекла в заказанных оконных рамах от него?

— Нет, что Вы, госпожа! — заполошно замотала Зоя головой. — У них стекло… — и, вдруг, замолкла, скуксившись.

— Неподходящее, — пояснил Отец Василий, кивком дав знак мастерам, чтоб продолжали труд. — С примесями и тугое. Хотя они раньше стекла делали, для своих. Получалось неровное и с розовым отливом. А как Его сиятельство со службы возвратился, то знатока нужного выписал и новое производство развернул.