Книга Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить, страница 29 – Елена Саринова

- Когда ж ты их сострижешь? - пальчиками вытянула оттуда Стэнка крошку хлеба. И засмеялась.

Петр, глядя на нее, тоже улыбнулся и обхватил девушку руками:

- Ни-ког-да. Мне нравится, как ты верещишь... Ну, что,прощаемся еще на месячину?

- Ага, - отвела Стэнка руку с кувшином в сторону.

- Тогда целуй меня так жарко, чтобы хватило на весь срок, - и сам припал к ее открывшемуся рту. Стэнка ответила ему, как будто не было перины смятой. Да это мало. Мало, чтоб заглушить жажду любви и голод молодого тела. И Стэнка целовала, целовала, не отрываясь. И вдыхала хлебный запах кваса на усах Петра... - У-ух. Где твой квас? Мне б его еще...

- Где? - хрипло отозвалась она. - Не знаю. А, вот, - и как вообще не разлила?

Мужчина прильнул к горлу кувшина... Ну, надо же. Она, Стэнка - "мертвая вода". А квас, значит - "живая"?

- Ну, мне пора, - выдохнул Петр в пустое глиняное нутро. - Открывай створку, отводи любимым землякам глаза.

- Постой, ты сумку свою седельную забыл, - вот вечно он что-то забывает! И подорвалась обратно в дом.

Большая кожаная сумка валялась там же, у порога. Стэнка ее подхватила за ремень - тяжелая. И боком поволокла, увидев лишь в сенях из-под съехавшей от такого обращенья крышки...

- Стэнка, ты чего? - произнес, ждущий у крыльца Петр.

- Сам бери, - выдула ноздрями та.

- Объясни?

- Сам тащи ее! Что там у тебя? Я... я...

- А-а, - открыл он рот. - Да чтоб... Это - парик. Женский парик.

- Па-рик? - непонимающе скривилась Стэнка. Потом заглянула обратно в сени. Туда, где сумку бросила. - Парик?

- Ну да, - хмыкнул мужчина и заскочил сбоку на крыльцо, оттуда - в сени. Вернулся уже с сумкой. Стэнка невольно от них отпрянула.

- Краля моя, ты чего это?

- Петр, парик, что такое? Это, когда...

- На голову, - кивнул он. - Дамы.

- А почему волосы там... настоящие?

- Так, дорогой. Он - очень дорогой. Цирюльник из Мушицев разорился вдрызг. И отдал налог этой "натурой". Что теперь с ней делать - бумаг столько писать, пока в казну сдашь, - нахмурил он лоб. - А хочешь его посмотреть?

- Я?! - замерла Стэнка, борясь в душе со страхом. Победило любопытство. - Ага-а. Давай.

Нет, Стэнка знала про такие "украшенья". У них в Стожках их надевали в Святки. Но, те были из сухого льна или овчины. А самый лучший - у Ады, разумеется, из густого конского хвоста. И без остаточного "живого" сияния. Будто и голова - присутствует. Причем, с прежними своими мыслями. Вот и струхнула. Не от того, что в сумке - голова, а сам факт: сумка то- Петра. Да что тут оправдываться? Струхнула да и всё.

- Гляди, - достал тем временем Петр предмет испуга.

- Ух... ты.

Ее залюбник засмеялся:

- Никогда раньше не видела? - и встряхнул гриву из длинных ореховых волос. - Должник наш говорил: из Ладмении, из самого Куполграда его привез. На что надеялся в такой глуши? Бывают же в природе лободыры. Возьми в руки то. Пощупай. Ты чего? Не отошла еще?

- Давай, - сглотнула слюну Стэнка. - О-о, - и выдохнула от восторга. - Какие они... мягкие.

- Ну, так, - авторитетно хмыкнул Петр.

- Мягче моих.

- Не мягче, точно.

- И длиннее. Такие косы выйдут. И кренделя.

- Их забирают обычно в высокие прически... дамы.

- А цвет какой... Цвет... цвет, - пришла, вдруг, в голову ее шальная мысль. - Как... у Ады.

- Какой Ады?

- У Ады до ее болезни... Петр?

- Что? - насторожился тот.