Книга Попаданка. Хроники Буйных лугов, страница 26 – Елена Саринова

- Вот эта аптека, донья Тимьяна, самая эм-м-м, крупная в Вожке, пожалуй.

- «Северное сердце». А что, мне нравится, - сидя в повозке, азартно усмехнулась я.

Хотя с чего бы? Торговаться не умею. И не знаю как в этом мире, в моем в аптеках торгуются только слепые. А азарт… понятия не имею откуда взялся этот азарт! Пущу вперед профессора - он местный.

Громоздкая лакированная дверь под звучно тренькнувшим колокольчиком открылась и нас обдало запахом лекарств и трав. Я словно домой попала. Впечатление усиливали глянцевые кадки вдоль окон с подобиями лопухообразных фикусов. Напротив их монументально высились прилавки. Деревянные и белые, вдоль стен за которыми в чистейших стеклах точно таких же шкафов отражались квадраты окон. Я насчитала трех молоденьких работниц за прилавками, облаченных в строгие белоснежные фартуки. Двое из девушек о чем-то в пол голоса авторитетно щебетали с покупательницами. Третья, навесив гостеприимную улыбку, бодро зашуршала к нам. Я про себя отметила, что, судя по характерно легкому шуршанию, это - тафта. На девушке юбка из тафты… Хотя какая здесь может быть «тафта»?.. Запущенные профрефлексы.

- Доброго утра, можем мы встретиться с хозяином «Северного сердца»? – профессор слегка склонился деве и ее немножко удивил.

Но, через пять минут мы с ним уже сидели в смежной с торговым залом комнате. Странной и безликой. Ни стола вам важного для деловых приемов, ни столика для чаепитий – два кресла в полоску и худой диван. Еще через минуту из другой двери вошла шатенка лет двадцати пяти с каре и капризными губами. Ее как госпожу Бобетту Буль представила нам девушка из зала, и переговоры начались. Внезапно вкатился столик на колесах, на нем покачивая плоскими чашками, заехали аптекарские строгие весы. Я из кармана платья вытянула завернутый в платочек камень. И в общем-то, на этом мое участие закончилось.

Уже спустя года, вспоминая первую эту нашу встречу с Бобеттой, единственной дочерью хозяина «Северного сердца», господина Буля, я, все ж не забывала удивляться: как она тогда нас лихо приняла. Вся сделка уложилась примерно в четверть часа, хотя профессор (в отличие от меня) настраивался на долгий нудный торг. Камень вначале через лупу осмотрели и взвесили, затем посчитали в голове и вскоре изрекли:

- Вы можете попробовать продать этот камык на Королевской площади в аптекарском магазине Штольца или на Тихой у господина Моркеля. А лучше было б поехать с ним сразу в Федил. Я же сейчас дам за камень вам семнадцать с половиной зулов.

- Сколько? – прохрипела я, тоже подсчитывая в собственной голове, где что-то сейчас взрывалось и хаотично билось в лоб. Сто семьдесят с половиной тысячрублей за камушек из брюха ишкадука?!

- Мы согласны, - сглотнув, чинно кивнул профессор.

- Замечательно, - сдержанно улыбнулась нам аптекарская дочь. – И если… - дальше вышла многозначительная пауза, в конце которой Оливер кивнул повторно. – Если вам нужен хороший покупатель на этот же товар в Федиле, я дам вам адрес своего учебного наставника. У него своя торговая лекарственная марка, известная во всей стране.

Вот так состоялась наша первая встреча. А немного позже из газеты городка Вожка я узнала, что Бобетта Буль ушла от своего, жесткого и консервативного отца, и тот день был последним её рабочим днем в родительской аптеке. Её и еще троих молоденьких работниц зала в белоснежных фартуках и юбках из тафты.