Онлайн книга «Мир оранжевой акварелью»
|
— Чего, — чиркнув в полной темноте второй спичкой. — Мы же с тобой — подруги? — Ага… Извините за… — Я — не о том. Давай уже — «на ты»? Чтоб, в следующий раз про чертей как-то привычней было? — Ладно, — прыгающий свет от зажженной свечи осветил лицо улыбающейся девушки. Хотя, голосок — предательски от страха дрожит. — Ладно, Зо-оя. Держи ее, а я… а мне тут… — и вручив мне подсвечник, занырнула в глубину ближайшей полки. — Угу. А что делаем дальше? — А дальше… переодевайся, — и вернулась уже с мешком в руках. — Во что? — Вот в это, — прямо на пол между нами вытряхнулись, расшитые золотом, бирюзовые штаны и камзол, короткий черный плащ и черная же треуголка. Сверху на кучу бухнулись остроносые мужские сапоги. Последней из обвисшего мешка явилась… — Мама моя… Это чье? Чья? — Зоя, сейчас — не время, — фыркнула Марит, держа в руке белую картонную маску. И ухватив ее за длинный клюв, ткнула в меня. — Считай, нам сегодня крупно свезло, с этим вечером большого приема. Иначе… в общем, это я сперла у одного из абитуалей — с пола разбросанные собрала. Здесь рядом, в комнате за углом. Он к Розе своей пришел и обычно, лишь с рассветом от нее выползает. И пока они там, за балдахином…Дальше продолжать? — Не надо, — не отрываясь от мертвой карнавальной ухмылки, выдохнула я. — Так, а мне ее… — Зоя, а как иначе? — выкатила глаза Марит. — Сюда почти все гости в таких же съезжаются — люди то, разные. И не любят друг с другом в таком месте здороваться. Так ты переодеваешься или… — Я быстро, — действительно, а, чего уж? И первой сунула на полку, сдернутую с плеч капитанскую рубашку. Марит, руководя процессом, принялась меня наставлять: — Значит, так: отсюда — уже одна. Дальше из коридора попадешь в большой зал и из него — направо, вдоль кадок с пальмами. Потом, у картины «Люсинда в огне»… — Чего? — Ну, женщина рыжая с глазами навыкат. Так вот, сразу от нее — еще раз — направо и в открытые настежь двери. Выйдешь из дома и все время потом прямо. По цветочной аллее до самых ворот. Она ярче остальных освещена. Ты меня поняла? — и резко дернула за камзольные полы. — Да-а… — Ой. — Ну, так… С размерчиком на груди. Придется его не застегивать. Все ж, хорошо, что рубаху свою прихватила. — Ну, так, — в ответ напыжилась я. — Марит, а вот с «размерчиком» обуви? Они на мне хлюпать будут. — Ничего, как-нибудь до ворот догребешь. Меня вот другое волнует. — А что? — Походка твоя, ну, в целом. Он, этот абитуаль, тот еще, конечно, жеманник. Но, не до такой степени. — А я по-морскому могу, — с готовностью мотнула я клювом. — Это, как? — Это — вразвалочку. Когда к качке на палубе привыкаешь, на берегу оно само собой получается. Показать? — Ага… Нет. Будешь у нас… «нетрезвый», — и метнулась к шкафчику у окна. — А мне пить то нельзя. Я ж… — Ну, так рот пополощешь этой… граппой. Пьет же ее как-то наша главная горничная? Только, «мину» свою сними. — Так может, ее тогда и облить? — А что?.. Тогда и камзол… Ой. Ну и штаны тоже. На том и порешили. Отряхнули и… порешили. А потом обнялись напоследок: — Марит, как бы там ни было, ты — очень-очень хорошая и я тебе… — Да чтоб твой язык «драконьим огнем» обожгло. — Что?.. Откуда такое выраженье? — я думала, на него лишь у Люсы «патент». — От бабушки, — буркнула та. — Она у меня… — и решительно тряхнула головой. — Все у нас получится. Ты только болтаться не забывай, и встречаемся за воротами у… |