Онлайн книга «Мир оранжевой акварелью»
|
— Марит, какие «последние новости»? — Ну… После которых ты, возможно и передумаешь. — Марит?! — О-ох… Тебя, Зоя, разыскивает, по всей видимости, брат. Обознаться сложно, потому что вы с ним похожи, как… — Арс?! — Ага… — и вздохнула. — И почему я раньше его не встретила? Нет, одно дело, когда такие глаза у тебя — я к ним уже привыкла и вообще… — Марит… Я сейчас, точно — рожу. — Ой, да… А чего ты хотела? — фыркнула, вдруг,подружка. — Я тебе сразу говорила, что то — глупость и… — Ма-рит. — Он приезжал к Тито. — А причем здесь… — Не знаю. По всей видимости, твой брат неплохо владеет ситуацией. И как ты думаешь: почему? — Мама моя… Этого не может быть, — уронила я недочищенную картофелину в чугунок. — И отчего же? Оттого что ты, вдруг, когда-то решила, что они обязательно должны друг друга на дух не переносить? А, ты знаешь — общее горе роднит. А ты, моя дорогая, еще какое… «горе». — Та-ак. Погоди. И что ему твой Тито сказал? — Ой, да, вовсе он не «мой» — я же ответ еще не дала. Вот пусть сначала докажет по-настоящему, что любит… Нож свой в сторонку положи. — В прежнее «русло» вернись. — Ага… А что ему Тито сказал? Только то, что и до этого Виторио Форче: ничего не знаю. Поручили — передал — вернулся — уволился. И все. — И все… — Зоя?.. — А-а? — Ты о чем задумалась? — О том, что я сделаю сразу, как только рожу. — Покаешься в грехах и уйдешь в монастырь? — Нет. Напишу письмо Арсу. Я так перед ним виновата. — Только лишь перед ним? — хмыкнула Марит. — Что?.. Подружка, я немного знаю своего любимого и уверена — он меня уже очень давно ненавидит. — Ой, опять эта твоя «уверенность», — однако и она, вдруг, вздохнула и надолго рядом со мной смолкла… Тишину над крыльцом неожиданно прервал Дахи. И, прокашлявшись, принял совершенно невинную физиономию: — Монна Зоя? — Что, мой хороший? — Ух, ты… А, можно я… — Можно. — А что? — Дахи, я, конечно, в последнее время не совсем адекватна, но, уже давно разглядела вон на том дубе у забора, знакомую лохматую макушку. — Неужто, Вертун? — сузила туда же глазки Марит. — Он самый. — Ну, так… мы тогда за раками на старую мсонгу? И мне мессир Беппе деньги на орехи в шоколаде дал. Я за ними Верта в лавку зашлю. — Дахи, но сам туда… — Монна Зоя? Да меня все придорожные кусты в Копе уже в лицо знают, потому как я исключительно в их фарватере и передвигаюсь. — Странно, что они при такой интенсивности до сих пор живы. Иди, Дахи. — О-ой! — козликом подпрыгнул малец. — А, если что, — и скосился на ухмыляющуюся подружку. — Тогда Малая за мной и я… — Дахи! Я рожать сегодня не собираюсь! — Понял. И меня уже не-ет! — хлопнула через пару секунд высокая воротнаястворка. Мы же с Марит, переглянувшись, снова звучно вздохнули… Сразу к «горячему» столу подкатила и монна Розет. И, за отсутствием мужчин, мы все трое устроили душевный девичник. Темы, правда, все как одна, неизменно сворачивали на «торжество материнства», но я то внимательно слушала, не убирая рук с живота. Мы вместе их внимательно слушали. А, уже в сумерках, у ворот, клятвенно пообещав о своем скором «сходе с гор», с подружкиной бабушкой распрощались. К обеду дня следующего к Козьей заводи вернулся и сам ее усталый, но, довольный хозяин. Марит тут же подсуетилась для деда с банькой, а я — собрала на стол. Однако, что его, что кудрявую внучку, просто так заткнуть весьма затруднительно (я ж — не авторитетная монна Розет): |