Онлайн книга «Мир оранжевой акварелью»
|
— В каком… смысле? — Ну, хотя бы, не выражаться матом… И не перечить старшему по чину. Опять же, хотя бы, в присутствии его подчиненных… Вы меня понимаете? — Угу… — Вы мне… обещаете?.. Зоя? — Хо-рошо. — Я закончил, — уф-ф… да чтоб тебя. — Однако… капитан, вы могли бы быть и более великодушным к Дахи. Без моих попутных «обещаний». — Это с чего, вдруг? — глянул он снизу вверх. — Да хотя бы, с того, что ребенок — круглый сирота. И не меньше, а может быть и гораздо больше меня, нуждается в опеке. — Зоя, Дахи такой же «круглый сирота», как я — пуговица от королевского камзола. — Вы ему что, совсем не верите? — Я просто, знаю его родителей. По крайней мере, отца. Он когда-то был неплохим плотником на ремонтной верфи. Пока не спился. Что же касается матери, то здесь, действительно, не позавидуешь. Она их бросила, когда мальчику было года четыре. А в лучшие свои времена «блистала» насцене «Фортуны». И танцевала там вполне… — Что?! Да не может этого… А как же отец его отпустил одного с острова? — А как он его на столб отпустил? Зоя, ребенок давно живет самостоятельной жизнью и… — Ну, надо же, какой… Ну, я ему! — и, не дослушав, ринулась прямо к двери, услышав лишь смех за спиной. — Дахи!!! Мальчик, уже приодетый в примерно такую же «форму», как я, радостно оскалился мне от двери в камбуз: — Монна Зоя! Доброе утро! А я тут теперь… — Дахи! Надо поговорить! — Про что, монна Зоя?! Мне сейчас некогда — я коку нашему… — Про твое, о-очень «круглое» сиротство! Жди меня там! — Ой-ёй-ёй! А-а-а! — Ты куда?! Стоять!.. Все равно догоню! И какая знакомая сцена! Правда, углов и проулков здесь не было. Однако по ступеням и через снасти тоже можно долго носиться. Пока не… ба-бах! — Дахи! Мое ведро! — воздел руку со шваброй матрос. Сам же «скакун» еще какое-то время, вместе с «добычей» ладно скользил по мокрой гладкой палубе. Пока к нему не присоединилась я… Хлобысь! — О-ой!.. Вот ты и попался! И отвечай мне… — Монна Зоя! Детей бить — грех. Тем более, Ангелу, — пропыхтел тот прижатым мною плотно к доскам. — Да что ты говоришь, маленький врун? А обманывать про смерть собственных родителей, когда они еще живы, не грех? — О-о. Так я о вас же пёкся, монна Зоя. Я вас от греха избавлял. Ведь, знали бы вы, что я — не сирота, вступились б за меня столько раз? А? А то — бо-ольшой грех. — Чего?.. Ну, ты и… — и на пару с мальцом, прыснула со смеху… — Монна Зоя… — Ладно, Дахи, вставай. Но, сначала дай мне обещанье больше не врать. — Хорошо, — подскочил тот, вслед за мной с мокрых досок. — А у меня для вас знатная новость — капитан меня в команду взял. — Что?.. Погоди. А откуда ты это… — Так я его утром сам попросил. Он сразу и согласился, — просиял во все щеки малец. Я же воззрилась на близкий капитанский мостик: — Вот, значит, как? Сразу? — Ага. — Еще утром? — Так точно, монна Зоя… Капитан, сэр! Я только что монне Зое рассказал про то, что я теперь — младший матрос в вашей команде! — Яков… У меня — срочные дела… Меня до обеда никому не отвлекать! — Ах, так?! Да я… Да вы… — и какого хоба я давала все эти обещания?.. Глава 13 Послеобеденный ветер, океанский, шальной, носился по широкой палубе бригантины и подрывал вдогонку за собой матросов. Тут же, вслед за изменившимся «курсовым углом», меняли дополнительные паруса, и «Летунью» неизбежно мотало, как пьяного по раздольному полю. Однако на завершении «мелочей» такая погодная оказия ничуть не сказалась. И корабль уже задорно пестрел островами новых «временных» перил. Что касается тросов, то их заменили еще в зоне видимости Божьих скал. Ну, и вылетевшие стекла, конечно, поставили. И даже успели помыть. Я же сидела сейчас на перевернутом ящике, недалеко от распахнутой двери камбуза, и наблюдала за слаженной местной жизнью. Для меня она вообще — большое «женское» открытие. И те суровые загорелые мужики, что ночью еще заряжали на нижней палубе пушки, сейчас драили, бегали и обезьянами висели на мачтах. И это уже две их «ипостаси». Третья (единственно мне знакомая) неизбежно проявлялась дома. Там бывшие «герои-швабрёры» довольно скоро начинали грустить. Поэтому в Канделверди было много мест для подобной «грусти». Иногда очень громкой и опасной для окружающих (могло и попутно в морду прилететь, особенно, если «грустец» в нетрезвом виде). А ведь надо быть еще и отцом? Мужем? Зятем, в конце концов?.. Да-а… Вторым открытием для меня стала подлинная причина ранней седины черноволосых чидалийских красавиц… |