Книга Евсения. Лесными тропками, страница 21 – Елена Саринова

- Кого? - тут же отстранилась от меня Любоня и я только сейчас заметила на черной головке подруги, сползший к уху венок из одуванов. И где она их насобирать тосмогла? Ведь отцветают уже.

- Кого? - настойчиво повторила я свой вопрос. - Любоня, ты жениха своего любишь?

- Я его... уважаю, - потупив очи, поправила девушка сползший венок.

- Уважаешь?.. И откуда слово то такое взяла?

- От отца. Он сказал, что Ольбега надо уважать за то, что он много достиг. И держит себя, как граф. И никому не дозволяет собой помыкать. И я за ним буду, как за каменной оградой.

Вот это то и угнетает, подружка дорогая:

- Значит, как за каменной оградой? А с другой стороны той ограды - все остальные. Кроме...

- Кроме... - эхом выдохнула Любоня. - Евся, я...

- А я тебя, Евся, обыскался! Вот оно вам, наше здрасьте! - пред нами, колыхая на ветру просторной, не по плечу, рубахой, лыбился во всю щербатую ширь Осьмуша. С румяным пирожком в зажатой ручонке - сразу видно, кто ему нужное направление задал:

- И какого лешего я тебе, вдруг, понадобилась? - с явной досадой, но, все ж, удивилась я.

- Да не лешим его кличут, - иронично скривился малец. - И от него тебе письмецо. Он меня у дядьки Кащея словил и тут же на коне его карандашом наскреб. И еще мне пол меденя обещал за услугу.

- Да кто ж? - дуэтом вылупили мы глаза на конопатого интригана.

- Да Лех! - в ответ выдал он. - Кого ж еще ты самого лицезреть отказалась? Так что, теперь, получи и распишись.

- Я тебе сейчас на заднице твоей тощей крапивой распишусь, - с угрозой поднялась я с бревна, - письмоносец весевой.

- А ну, давай! - козликом отпрыгнул вышеименованный, и принял геройскую позу. - Лех мне еще пол меденя обещал, если я от тебя люлей наполучаю. Только шибче крапиву прикладывай. Чтоб у меня того... доказательства были.

- Ему предъявить? - хихикнула сбоку от меня Любоня, а потом ухватилась за мое запястье. - Евсь, давай глянем, что он там наскреб? Интересно же.

- Интересно? - окрысилась я попутно еще и на подружку. - Да он меня достал, как дятел стреху своими выкрутасами. Да я его и видать и слыхать уже не в мочь.

- Ну, пожа-луйста. Ну, токмо, ради меня. Ведь, страсть, как интересно.

- Тебе интересно?.. Вот сама и читай тогда его дурные каракули, - бухнулась я обратно на свое сиденье, оставив, однако ж, в поле зрения вмиг оживившуюся парочку.

Осьмуша, шустро выудивиз-за пазухи, маленький цветной квадрат, нырнул под березку (видно, ему за ответ еще чего-то наобещали), а Любоня, так же шустро вернулась ко мне, на бревно:

- Только, чёй-то, я не пойму, - возникла, вдруг, с ее стороны заминка. - Здесь не письмо, а етикетка какая-то... Вино "Улыбка Зилы". Специально для... Евся...

- Это он, наверное, хочет, чтоб я ему теперь все время улыбалась. Шифрованное, видать, письмо, - сердито буркнула я, демонстративно отвернувшись в сторону.

- Так ты, переверни бумажку то! - подал из-под засадной березы голос письмоносец, и снова там затаился.

- О-о, точно... Угу. Читаю... Евсения! - торжественно продекларировала Любоня и вновь, надолго замолчала. - Евсь, я, чёй-то, опять ничего не пойму, чего он тут понаписал. Какие-то слова странные.

- Ничем помочь не могу.

- Угу, - вздохнула подружка, но, решила не сдаваться. Видно, любопытство - их кровная черта. - Ежевика... еже-виты... О! Ежели ты! Ежели ты и да-льше бу-дить меня... Ты его что, будишь?