Книга Евсения. Лесными тропками, страница 36 – Елена Саринова

- Лех, ты чего? - попятилась я от нависающего надо мной мужчины. - Лех, зашибу ведь.

- А пусть, - решительно ощерился он. - Пусть, хоть один раз, хоть последний, но, будешь сегодня моей. В такую-то ночь все зароки нарушаются. Да ты и сама, после моих ласк от дурости своей уж точно избавишься.

- И ты ради этого готов насильником стать? - как можно спокойнее уточнила я, уперевшись спиной в стог.

- Насильником?.. Я?.. - видно, это был очередной мой "дурной" вопрос, поставивший под сомнение его могучие мужские чары.

- Лех, ты ведь знаешь, что силой со мной не выйдет. Я еще в детстве от тебя всегда угрем выскальзывала. И знаешь, что обязательно поплатишься потом за свою пох... прихоть. Но, раз уж сегодня такая ночь... Погоди! Дай договорить... Раз уж сегодня...Давай, чтобы все по хорошему было?

- Евся, так я к тебе со всей моей...

- Да погоди же! Мне от тебя слово надо - настоящее. Нерушимое.

- Все, чего пожелаешь. Хочешь, на Сварожьем обереге побожусь? - сунул Лех пятерню в ворот рубахи.

- Нет, просто пообещай... что, в любом случае, доволен ты мной останешься или нет, со следующего утра навсегда от меня отлипнешь.

- Так мы с тобою всю эту ночь? До самого рассвета?.. Евся... Евсения, клятвенно тебя заверяю, что отстану от тебя... если ты, конечно, сама этого потом захочешь. А теперь...

- Лех!

- Да что еще то?!

- Погоди. Чай, не каждый день я себе такое позволяю. Мне надо... настроиться. Настоем любистника[23]. Он у меня с собой.

- Евся, так, ежели, ты меня сегодня решила "побрить", для кого ж тогда зелье прихватила? - пораженно распахнул рот парень, глядя на мои манипуляции с извлеченным из узелка флаконом.

- Лех, рот свой закрой. Какая теперь-то разница? А лучше, присоединяйся, чтобы уж, наверняка всё... удалось, - сделала я первый, мелкий глоток...

Священная купальная ночь окутала своим благосклонным покровом всю округу. Да что там, округу? Весь большой мир она сейчас "благословляла". Вот только не знаю, горят ли еще где-нибудь в эту ночь так же жарко, как на здешнем берегу, уходящие в небо, костры. И слышна ли еще в каких других краях такая же, эхом разносимая по реке музыка, хохот и много иных, допустимых лишь сегодня звуков. Кто его знает? Уж точно, не я.

Я стояла на небольшом, пологом бугре и, усердно щурясь, пыталась разглядеть в толпе танцующих и веселящихся людей дорогую подружку и ее верного грида. Стояла и думала: "А может, прямо сейчас взять, да вернуться в свой лес? Плюнуть на всё и с разбега, голышом, занырнуть в ночное, только мое, озеро. А потом раскинуться на спине, на тихой водной глади и, медленно водя руками, смотреть на луну?.. А ведь, год назад, я, возможно, так бы и сделала. Но, только не сегодня. Не в эту ночь". Ветер, почти ощутимо, подтолкнул меня в спину, и я понеслась с бугра, ворвавшись со всего маху в сумасшедший танец у одного из костров:

- Любоня!.. Лю-бо-ня!!!

- А-ась?! - откликнулась на мой крик, прыгающая у самого огня подружка и тут же подхватила меня за руки в кружение. - Ты где была?И Леха куда дела?

- Я?.. Колыбельную ему пела у стога за Теребилиным огородом, - с удовольствием включилась и я в веселье, залившись беззаботным смехом.

- Колыбельную? - не сбавляя темпа, открыла Любоня рот. - Ох, и злыдня ты, подружка. А как проснется, да виновную кинется искать?