Книга Евсения. Лесными тропками, страница 37 – Елена Саринова

- Неа. До утра не очухается. А как очухается, не вспомнит ничего толком. Сам виноват.

- И в чем же он на этот раз оплошал?

- А, не будет руки распускать, да и вообще, не будет в другой раз пить на пару с внучкой волхва. К тому ж, то, что она сама так радушно подсунула... Ох, голова закружилась, - хватая ртом воздух, остановились мы с подругой. - Да что обо мне? Где Русан?

- Русан? - поправила Любоня сползший с макушки венок. - В сторонке стоит. Где ему еще быть? Охраняет, - прозвучало с явной досадой, а я тут же зашарила глазами по краям широкой поляны:

- Где?.. А-а... - уткнулась, наконец, взглядом в девичью стайку, явно кого-то обступившую. - И не боязно тебе его бросать на растерзание местным купальницам? Они нынче, у-ух, какие, решительные.

- Где?! - махом вытянула шею Любоня. - Да он совсем в другой стороне, у берез... И один.

- Один?.. А кого тогда они... А-а! Раз, не Русана... давай танцевать? - ухватила я за руку Любоню и потащила в самую гущу людей. - Чего ты мне кричишь? Я тебя не слышу.

- Я говорю, там какой-то пришлый. Давно стоит. Всем лыбится, но, с места не сходит. Вот наши его сами и окружили. В горелки звали играть, в рощу. Да он отказался.

- Что?!.. - застыла я в плясовом развороте, пропустив удар дриадского сердца. - Там... чужак?

- Ну-у, это... - скосилась, вдруг, Любоня куда-то, за мое плечо. - Ага, чужак.

- Здравствуй, Евсения. Надеюсь, ты по мне соскучилась. Потому что я по тебе... скучал, - прозвучало над этим же самым моим плечом...

Давненько у меня неприятностей не было. И можно ли вообще по ним соскучиться? Наверное... да. Потому как, не смотря на все свои страхи и важные жизненные принципы...

- Здравствуй... Стахос, - выдохнула, глядя в его бездонные, но такие манящие кострами глаза.

- Евсения... - а вот он, кажется, удивился. Совсем на чуть-чуть. А потом, живо сгреб мое лицо в свои большие ладони и потянулся к нему, не отрываясь от моих глаз. - А я боялся, что...

- Ты... да как ты вообще смеешь... руки свои распускать? - махом все рухнуло на свои, прежние места: и я, и летящая куда-то, мгновением раньше поляна и мужчина, совсем близко, напротив. Недопустимо близко. - Ты... чужак, являешься ко мне, когда тебе вздумается, и творишь, что захочешь, - отдернула я его замершие руки. - Пошел...

- Куда? - сощурились на меня черные глаза. - Лес сейчас - не твой. Значит, я могу здесь находиться, столько, сколько посчитаю нужным.

- Ну, тогда считай, хоть до зари. Хоть обсчитайся. Да только, без меня. Пошли отсюда, Любоня... Любоня!

- По-шли, - отмерла, наконец, распахнувшая рот, подруга, и послушно двинула за мной прочь, сквозь толпу. - Евся... А это кто?

- Это?.. - тормознула я, лишь по другую сторону танцующих у костра весчан, и нашла наглеца глазами. Он стоял сейчас все там же, скрестив на груди, облаченные в синюю рубаху руки и, все так же с прищуром наблюдал за моей суетнёй. - Это... Помнишь, ты меня оплакивала, как утопшую?

- Ну, да-а, - старательно нахмурила лобик Любоня. - А-а-а! Так это вы с ним с моста того в речку грохнулись?

- Ага. С ним. А потом он меня еще в клеверной низинке подкараулил и еще...

- Евся, а почему ж ты с ним так не ласково? Парень то вон, какой пригожий, хоть и пришлый. Глянь, как наши веселухи вокруг него увиваются. Своих всех перезабыли, - вытянула и подруга свою шейку в том же направлении, что и я. - Видишь?