Онлайн книга «Нарисую себе сына»
|
— Да ты что? — Угу, — распахнула Марит еще шире глаза. — И наша хозяйка на нее была очень зла. Очень. Якобы, она этой Соттоле доверяла — в свои помощницы ее готовила, а та сперла у нее все деньги из тайника в кабинете и сбежала… С ним, с этим… — Понятно… «Постоянный поклонник» и «Роза в пепле»… Деловые компаньоны… Друзья… И зачем я, все-таки, от него тем утром ушла? Зачем? Зачем? Зачем?.. — Монна Зоя, я принесла ваш ужин… Монна Зоя! — Что?.. Да, — и спустила ноги с широкого подоконника. — Только, я не хочу. — Хм. Вы опять? Меня мессир Леон ругать будет, — водрузила Марит набитый разнос на стол. — Ругать?.. А ты сама-то уже ела? Девушка, вздохнув, дернула плечом: — Неа. Пока не успела. Мы большой зал мыли. Завтра хозяйка из столицы возвращается — будет вечерний прием для гостей. — Да неужели? Тогда, садись и ешь. Что там сегодня? — Рыба в сливочном соусе, — скосилась Марит на блюдо. — А… — Давай. Яблоком потом зажуешь ее запах. Бе-е… — Отчего «бе-е» то, монна Зоя? Наш повар очень вкусно готовит. Или вы — не с побережья, раз рыбу на дух не переносите? — Я раньше ее любила. А вот сейчас… Бе-е. — Ну, как скажете, — решилась, наконец, та. — М-м… А вот эту булочку с тмином можно? — Бе-е… Можно. — Хм… У меня тоже такое бывает, — вздохнулаи потерла в предвкушении руки. — М-м-м… Перед «женским проклятьем». — Это как? — подхватив грушу из вазы, уселась я напротив. — Ну… перед этими нашими… — А-а… Так у меня… у меня… — Монна Зоя, вы что, грушей подавились? Монна Зоя. — Марит, у меня… кажется, их… они… Их у меня нет. Такого раньше никогда… — Чего, «нет»? — открыла та рот, позабыв про еду. — «Проклятья женского». — И давно? — Уже дней… пять… Мама моя… — Святая Мадонна! Будь славен твой плод, возрождаемый в каждом женском чреве!.. А что? Моя бабушка всегда так говорит? — Мама моя… Глава 16 — … да и какая у этой Элды фигура? Страхолюдина. Дылда в платье. Она и вкуса в нарядах не знает: фамбарушки попышнее навесит, прикроет ими свои тощие формы и… — Марит. — …фланирует по здешним дорожкам. А на весенний Равнодень так и вовсе… — Марит! Да мать же твою! Марит. Девушка растерянно замерла на вдохе: — Ой, монна Зоя. Так о чем мы? — О моих выпирающих формах, — хмуро уставилась я на нее через стол. — Да только тебя куда-то сносит все время… Так, к чему это? Ты ж меня уверяла, что «эксперт»? — Конечно, — шустро отмерла та. — Я здесь уже много всего навидалась и наслушалась… Значит, «завыпирали»? И «заныли»? — я еще раз прощупала. Марит подперла пальчиком губы. — Ага… Ну, если не к «женскому проклятью», то… Святая Мадонна! Будь славен твой… — Я в тебя грушей брошу. — Следующий признак: тошнота на какой-то запах. Полоскать позже начинает. И здесь до этого обычно не доходит, — скосилась она на меня. — Вас же, монна Зоя, тошнит? — А может это быть, например, от прежнего удара в лоб? — Может. Только не после того, как даже синяк на лбу пожух… Еще беременные могут постоянно спать. Или постоянно злиться. — Да что ты? Я всегда такая. И «постоянно спать» не хочу. — Ну-ну… — Это — от безделья. — Как скажете, монна Зоя. Не я же из нас двоих… — А это, Марит — еще очень большой вопрос. — Так его при вашей фигуре лишь месяца через три смогут разглядеть. — Что? — «Большой вопрос». Он у всех по-разному растет. Да только тоже, не здесь. |