Книга Нарисую себе сына, страница 34 – Елена Саринова

— Запреты устанавливают люди. Боги же всегда предоставляют нам выбор. И раз ты пришла сюда по собственному желанию, то свой уже сделала.

А странный у нас разговор получается. Не говоря о самом сне:

— И что будем делать дальше?

— Дальше, баголи, за нас все сделает колесо судьбы. Ты же видишь, оно уже вращается.

— Вращается. Точно. И это, видимо, что-то означает.

Мельник терпеливо вздохнул:

— Колесо — наш древний символ, олицетворяющий собой Солнце. Солнце всегда былопокровителем моего народа и его защитником.

— Угу, понятно, — изобразила я старательное внимание. Мужчина, оценив, продолжил:

— Но, как нет света без тени, так нет Солнца без Луны, — скосил он глаза на оную и, приложив руку к правому плечу, отвесил ей поклон. — Они, как два небесных супруга, неразлучных и равных по силе. И когда ее теряет один, на помощь всегда спешит другой. Но, много лет назад гармония была нарушена.

— Четыреста восемьдесят?

— Сколько?.. — прервав повествование, уточнил дух. — О, нет. Хотя, ход твоих мыслей, баголи, мне понятен. И он верен: пришлые люди, считающие себя вправе решать судьбы богов, вмешались в законы мирозданья. Они глупы и невежественны, и из-за своей глупости сумели сотворить зло.

— Зло? — насторожилась я. — Так мне со злом надо… сразиться?

Однако дух от таких перспектив напрягся не меньше моего:

— Баголи — не воины. И времена битв давно прошли.

— Уф-ф. То есть, а что тогда?

— Что?.. У каждого — своя роль. И порой, маленький проросший росток способен… способен… В общем, всему свое время, — скомкал конец метафоры повествователь. Я же недоуменно потерла нос:

— Тогда, зачем я сюда, по-вашему, пришла?

— Запустить колесо.

— А, если…

— А, хочешь, я покажу тебе свой народ?

— Весь?

— Нет. Я покажу, как мы жили здесь до прихода чужих.

— А, покажите, — а, почему бы и нет?

— Дай мне руку, — подал дух свою широкую ладонь. А, почему бы и…

И мир, вдруг, взорвался яркими красками. А уже через миг их фонтан, обвалившись в воды озера, явил совершенно иной пейзаж. Хотя, берег и лес в нем присутствовали. Только на небе сейчас было солнце. А вместо мельницы с колесом, белокаменный, остроконечный храм… И люди, выходящие из него. Светловолосые, в просторных одеждах. Одни покидали распахнутые настежь двери поодиночке. Другие — целыми семьями. Но, все шли прочь, вдоль берега озера. Туда, где среди дубов виднелись высокие дома с круглыми крышами. А над озером кружили большие птицы, отражаясь вместе с облаками в воде. Птицы были похожи на аистов, но с опереньем пестрым и массивными клювами. Одна из них пролетела так низко, что я непроизвольно втянула голову в плечи. А потом вновь задрала ее к небу. И как же ярко светит солнце. Оно…

— Зоя!.. Зоя!!!

— Чтоб мне… провалиться. А-а-а!!!

Мокрыеволосы. Мокрая ночная сорочка, прилипшая к телу. И рядом на песке — мокрый насупленный Зача. В очередной раз сплюнув в траву, поинтересовался:

— Какой хоб тебя сюда понес? Одну ночью на это озеро? Уж если… хотя, — прикинул в уме и снова ожесточенно сплюнул.

Я в ответ тоскливо заныла:

— Я не знаю. А, чего ты так орал то? Ты меня еще сильней напугал.

— Чего орал?.. Да как не заорать, когда… ты торчишь над водой посреди озера, задрав голову к луне?.. Зоя…

— У-у.

— Я сам за тебя испугался. Ты не замерзла?

— Я не знаю, — прихлопнула я ладошки к лицу. — Нет.