Книга Евсения, страница 115 – Елена Саринова

— Евся, я знаешь,что сейчас подумала?

— Нет. Но, надеюсь, через долечку узнаю, — обхватила я Любоню руками за плечи.

— Помнишь, мы с тобой вот так же сидели на том бревне, за нашим огородом? Только я тогда в венке была из одуванов и вся зареванная. Помнишь?

— Ага. Вспоминаю. Правда, уже с трудом.

— Вот и у меня такое же чувство, будто целая жизнь прошла, — вздохнула Любоня. — Но, я не про то… Ты тогда сказала, что, мы с тобой — подруги на всю жизнь и друг без друга, никуда. А я ведь чуть потом не уехала. Даже, не попрощавшись. А все из-за трусости своей.

— Любонь, это ты то — трусиха? — отстранилась я от девушки. — Да я как вспомню тебя со сковородой… Ух-х, самой страшно.

— Так-то — позже. После всего, что с нами произошло, — расплылась, вдруг, подруга. — Это теперь я другой стала. И ты знаешь, что? — развернулась она ко мне. — Я решила, что буду с тобой… с вами до самого конца. И пока мы от этой подковы важной не избавимся ты от меня тоже. Так и знай.

— Любоня, ты чего? Да я сама не ведаю, как в Тинарру попаду без паспорта и… вообще. А ты ведь теперь дома. Да и что твоя тетка на такое скажет? Ведь это уже — заграница.

— А ей и знать не обязательно. Я отныне сама своей судьбой распоряжаюсь, — вздернула носик Любоня. — Или ты боишься, что жених твой будет против таких гостей?

— Жених ее против не будет. Наоборот, почтет за честь, — качнулся к нам из темени мужской силуэт и замер напротив. — Здесь другая проблема, Любоня, и ты должна о ней знать — наш маршрут.

— Что, опять тропками? — авторитетно скривилась подружка.

— Угу. Еще какими. Думаю, до гор — на лошадях, а там, через пещерный город перейдем на ту сторону. Но, надо будет еще с Храном переговорить. Он в этом деле гораздо опытнее меня, — почесав нос, шлепнулся с другой от меня стороны Стах.

— А что за пещерный город?

— Старое кентаврийское поселение. Здесь же раньше их земли были. Это позже кентавры за Рудные горы ушли, и дома строить начали. Так что, любимая, прогуляемся с тобой познавательно — я сам в тех местах ни разу не был.

— И вы думаете, я такое пропущу? — перегнулась к нам возмущенная Любоня.

— Госпожа души моей, я бы этого не пережил… И-ик.

Он бы этого не пережил. А я вот глубоко задумалась. Ведь с одной стороны, такие «познавательные прогулки» самипо себе, уже — государственное преступление. А с другой… Она ж — моя любимая подруга, за которую я сейчас «цепляюсь», как за последний признак всего самого лучшего, что когда-то в моей прежней жизни было. И по-моему, это… взаимно.

— Любонь, я очень-очень рада такому твоему решению. Но, все ж, подумай хоро…

— А что тут думать то? Госпожа души моей, это — для тебя, — развернулись мы к «кобелю», но даже рты раскрыть не успели, как тот, вдруг, писклявым голосом затянул. —

Ой, не плачь ты, девка, о своей судьбе.

Чай, еще отыщешь ты хомут себе.

И еще лихого подкуешь коня.

Если не потушишь ты любви огня… О-ох…

— Стах, это ты его напоил? — в наступившей за нашими спинами тишине испуганно прошипела я.

— Не-ет. То есть, я, но, совсем…

Ба-бах!

— Та-ак… Кто сейчас пел?

— Я… горло прочищал.

— Нет, это я. И я ведь предупреждала, что петь не…

— Тетушка, то я горланила.

— Свида, да он…

— Да вы что?! — громыхнуло теперь прямо над нашими макушками. — Ну, так… Пел с душой, бесово семя. Молодец. Однако в дом даже не думай, хотя, во дворе можешь носиться без опаски. Ибо, как изрекает мой знакомый маг Абсентус: «Самое большое зло в мире рогов не носит, а носит ангельскую улыбку». Вы меня хорошо расслышали? Все?