Онлайн книга «Евсения»
|
— А, что уж там. Позориться, так до конца, — первой обхватила я мужскую шею руками. И не знаю, разубедили ли мы окружающих в «ненормальности» нашей пары (по мне, так я об этом еще раньше предупреждала), но сами для себя, своим поцелуем — «печатью» вывод сделали: главное не то, что произошло здесь, в этом кабинете, а совсем другое. То, что случилось немного раньше — в маленькой спаленке рядом. Последний и очень веский довод в пользу правильного выбора судьбы… Я и не представляла до этого самого дня, что так можно радоваться за других. Искренне и бурно. Потому как желающих поздравить «свежеопечатанных»еще тепленькими собралось много. Особенно выделялся среди прочих Тагир. Точнее, кадка с разлапистым фикусом, которую он тут же, у двери кабинета, нам вручил (подтащил). За ним следом вперед выступила Стахова нянечка, облобызавшая сначала меня, а потом, отирающегося рядом с подаренным фикусом Тагира. Садовник от растерянности прослезился. Серафима, спустив очки со лба, прицелилась по новой… и Стаху тоже повезло. От местных горничных нам достались длинный шарф и теплые носки в полосочку. А кухарка Руфа, лукаво хихикнув, сообщила, что ее подарок — в главном праздничном пироге (после чего Стах почему-то, напрягся). Остальных поздравляющих вспугнул Сивермитис, которому надоело ждать с той стороны двери. И нас с женихом тут же сместили в сторону накрытого в зале стола. Один лишь фикус остался торчать в гордом одиночестве. Но, поздравления на том не закончились: — Я предлагаю первый тост — за наших обрученных. Даруйте им, боги, здравомыслие и терпение! — с выразительным прищуром, качнул своим бокалом Сивермитис. Мы же с его сыном, понимающе переглянулись: — Ничего, любимая. Зато будет, что детям рассказывать. — Ага, — крутя на пальце кольцо, вздохнула я. — О том, как их отец с подбитым лбом непрочесанной матушке в синяках официальное предложение делал. — Целых два раза, не смотря на все его явные и до поры скрытые… достоинства, — добавил мне на ухо оный, после чего будущая рассказчица еще и густо покраснела. — Интересно, долго нам придется здесь сидеть? — Да ты… — Евся, а можно на колечко твое глянуть? Уж больно оно интересное, — сберегла нахала от пинка, сидящая с другой стороны Любоня. Да мне и самой, честно сказать, стало интересно. Потому как кольцо это с овальной «монеткой» сверху, от «огладыша» подружки, нацепленного ей Ольбегом (и давно покоящегося на дне Купавного озера), сильно отличалось. — Это «Атма», — пояснил нашим склоненным макушкам Стах. — На щите выгравирована данная мифическая птица. С кенво значит, «душа». Считается, что после смерти души кентавров превращаются в желтых птиц и становятся охранителями своего рода. А по многовековой традиции Атма, еще и символ рода Сивермитисов. Так что ты теперь, как моя невеста, тоже — под ее защитой. — Твой медальон… — оторвалась я от первого своего «оберега». — Угу. И тамтоже она, — кивнул Стах, а Любоня вдруг, вздохнула: — Красиво… А мы с Русаном решили, что рукобитье в Купавной проведем. Пусть матушка порадуется… с отцом. Все ж, для него, без жениха я не осталась. — А потом? — ёкнуло у меня невольно сердце. — А потом, не знаю. — Да какая разница, что будет потом? — обхватил Любоню за плечи Русан. — Может, на моей родине, в Барщике останемся. Может, в Медянске осядем. Работа для меня везде найдется. Но, как бы там ни было, на нашу свадьбу приедете? — на что мы с Любоней дуэтом выдали: |