Онлайн книга «Евсения»
|
— Когда?! — Когда? — недоуменно замер Русан. — В Ладмении свадьбы осенью играют, после праздника Уроженье… А что ты так всполошилась? — Это у них — традиция такая, — умудрено покачал головой Стах. — Но, поверь мне, лечится. — А-а!!! Мой жуб! — Тишуня! — вмиг всполошились мы с Любоней уже по иному, а Стах облегченно выдохнул: — Ну, вот и подарочек в пироге нашелся. Кстати, что это было? — Покова… сеэбьяая, — многострадально донеслось из-под стола. — Что у вас там опять стряслось?! — Все нормально, отец. Просто, на этот раз Руфа осчастливила нашего Тишка. — А-а, — понятливо скривился Сивермитис, обхватив рукой челюсть. — Тогда и я ему… добавлю. Ты там жив, водяной дух? — Отец, мы… — Да явите мне его, в конце концов! — пригнул он своим голосом всех сидящих, после чего, бесенок, решил сам добровольно «выявиться»: — Простите меня, — уже без пришепётывания пискнул он с моих колен. — За что? За развал памятника древности с сомнительной славой? — прищурясь, уточнил старец. — Так, насколько мне доложили, в нем не один ты участвовал. Да и не об этом я теперь, — выдержав долечку, вдруг, улыбнулся он. — Я о твоих прежних заслугах. Иди сюда, не трясись… Во-от. Я долго думал и консультировался, чем тебя одарить, — в полной тишине начал Сивермитис. — Заслуги твои, действительно велики. И не важно, чем ты руководствовался, когда прямо или косвенно способствовал возвращению Кентаврийской Омеги. Главное, что делал это от души. Пусть она у тебя и… в общем, есть. Теперь по поводу награды. Насколько я понял, деньгами ты не интересуешься. А дарить тебе пруд при таком активном образе жизни, значит, обрекать его на бесхозность. Что же касается титулов или званий, то первых в Тинарре, кроме моего, никогдане было, а вот второе… Водяной дух Тишок, народ Тинарры, в моем лице благодарит тебя за храбрость и смекалку, проявленные в достойном деле и награждает почетным знаком «Золотого копья» с причитающейся к нему лентой для ношения. Подойди ко мне, малыш… Знаковое копье и в правду оказалось золотым — тонкой брошью на красной ленте, обхватившей бесовскую шейку. После чего тот даже в росте своем прибавил (гордо прошествовав обратно под стол). А после настала очередь моей дорогой подруги, которая, в придачу к такому же «украшению» получила еще и денежный вексель (на кружева и платья). Но, судя по Любониным округлившимся глазам… — Подружка, рот закрой, — глядя на это дело, не без удовольствия хмыкнула я. — Евся… Русан… Стах… Счастье… — Здоровье, дружба и семья, — смеясь, закончил за нее Его Высочество. — Любимая, а ты не расстраивайся. Сивермитис не имеет права награждать членов своей семьи. Даже будущих. Но, зато тебе достался главный приз. — Это ты себя имеешь в виду? — расплывшись, уточнила я. — Нет, конечно. Я про фикус, — вполне серьезно уверил меня нахал. Вечер вошел в наш заполненный голосами зал вместе с зажженными канделябрами. И лишь тогда мы покинули стол. Праздничный пирог был давно и уже без опаски съеден. Как и многое другое, на разносах и тарелках. И вино в пузатых графинах успело смениться не раз, разливаясь на тосты. И мне под конец уже стало казаться, что все собравшиеся здесь сегодня и есть моя большая семья, сблизившаяся теперь настолько, что величественный Стахов отец больше не вгонял меня в краску. А давно уснувшая на стуле Серафима и вовсе знакома с самого детства. И даже немногословный нотариус напомнил мне одного из весчан. И все они были такими близкими… теплыми и… слегка размытыми… |