Онлайн книга «Евсения»
|
— Рогами об косяк… Евся, что, больше и поговорить не о чем двум друзьям? — Да от чего ж? Есть у меня еще один к тебе вопрос. Как к другу, — уточнила многозначительно. — Да, боюсь, он тебе и сейчас не понравится, потому что… Тишок… Ты где? Вот ведь… — Евся, здравствуй. Я попрощаться с тобой заехала, — а вот это уже совсем «небывалое доселе зрелище» — моя дорогая подруга, одетая по парадно-дорожному, и рядом с ней Хран, не выспавшийся и небритый. — Здравствуй-те, — подскочила я с крыльца. — А-а… — Евсения, да вы меня извините, — устало хмыкнул, видя мою растерянность мужчина. — Мне Стах нужен. И я почему-то уверен, что он должен быть… где-то здесь, — с прищуром огляделся он по сторонам. — И меня Хран зовут. Я его друг. Так он… — На озере, — кивнув, выпалила я. — Это там. — Спасибо, — тут же отбыл он в сторону берега… Ну и дела. А, кстати… — Любоня, — вернулась я взглядом к подруге, попутно собирая мысли в кучу. — Ты чего там пролепетала? Что за прощанье такое? А ну пошли в дом… Да, конечно, повод для «прощанья» был глубоко уважительным. Хотя, не настолько, чтоб рискнуть этой трусихе тащиться одной в наш заповедный лес. И если бы не Хран, встреченный ею уже у весевых ворот с вопросом: «Как проехать…и так далее», то, я бы ее скуксившуюся мордашку вообще никогда больше в жизни не лицезрела. И дело здесь не в высоте жениховского каменного забора, а совсем в другом — подруга моя решилась самолично бежать от «злодейской судьбы». Правда, не совсем уж «бежать», а ехать по точному адресу к своей тетке в Медянск(3), на другой конец страны, но, все ж, от «злодейской судьбы». И с благословения матушки, которое к сестринскому адресу прилагалось. Ну что тут скажешь? Мудрое решение. Но, я, все ж, задала свой глупый вопрос: — А Русан знает? — Что? Кто? — зарделась, как роза в палисаднике Любоня, скосясь на стоящую у плиты Адону. — Любоня, Русан знает о том, что ты решила дать дёру? — с нажимом повторила я. — Не-ет, — видно, вспомнив о немоте моей няньки (вот, сюрприз будет), решилась, все ж, на откровенность подруга. — Он еще из Бадука не вернулся. И мне ни одной весточки оттуда не прислал. — А должен был? — Так а мы не договаривались… Так, кто ж знал? — тяжко вздохнула страдалица. — И действительно… А почему ж ты тогда в Медянск едешь, а не в Бадук? Ты боишься, что Русан тебя не примет или, что Ольбег его за такое вероломство прибьет? — Угу… Прибьет. Точно, прибьет. — А письмо ему написать со своим новым адресом? — зашла я с другой стороны. — Узнает и… прибьет, — осталась непреклонной Любоня. — Да-а. Хорош жених… со всех сторон, — в раздумье нахмурила я брови. — Евся, он и за меньшее не щадит. У него охранник с кухни ложку серебряную унес, так он его выпороть велел… прямо на центральной улице Букоши… со спущенными штанами, — добавила страсти подруга, распахнув на меня глаза…но, я ее уже мало слушала… я медленно — медленно вспоминала: — Жизнь моя, пожухлый лист! — выдохнула, отмерев, и поскакала вверх по лестнице, а вернулась оттуда уже со своей сумкой, которую тут же публично на стол и вытрясла. — Все, мне — конец. Пожила хорошо, — на столе, среди прочего женского счастья, приветливо поблескивала в утренних лучах половина легендарной «Кентаврийской Омеги». — Адона, ты быстро до своего леса добежишь? И ты давай в свой Медянск отсюда, пока не поздно. |