Онлайн книга «Евсения»
|
— О чем? О запахе? — ошарашено уточнила я. — Да я ему еще до Монжи о нем говорила, а он на меня обиделся — решил, что это я так свою неприязнь выказываю. Хран, объясни, почему всполошился то? — Да потому что… — глянул тот сначала на лежащего, а потом на меня. — При условии, что он чеснок на дух не переносит, а значит, вовнутрь употреблять точно не станет, так может пахнуть только одно — яд, Евсения. Мышьяк, точнее, его с чем-то смесь, которой этого беспечника кто-то очень щедро угостил. И, по всей видимости, еще в Букоши. — Яд? — с округлившимися от ужаса глазами, повторила я. — От которого… умирают? — Надеюсь, обойдется, — буркнул мужчина и, решительно направившись к выходу, на самом пороге остановился. — Его с раннего детства приучали к цикуте. Это одно из самых смертоносных растений в мире. Вырабатывали защиту. Поэтому и жив до сих пор, а значит, шанс есть. Я седлаю Перца и в Монжу. Попробую там безуй(1) достать — противоядие. Но, если не получится, придется скакать до Бадука. Тишок, ты — на охране, — и быстро вышел вон. — А нам-то что делать?! — опомнившись, подскочила я с кровати. — Только ждать, — громко, как по сердцу, хлопнула внешняя дверь… Ждать… Просто ждать. Сидеть, сжимая холодную, бесчувственную руку, пытаясь ее согреть и слушать. Затаив собственное, слушать едва ощутимое дыхание неподвижнолежащего мужчины… «Только лишь слушать», — не выдержав, сорвалась я к окну, и с остервенением щелкнув ржавой задвижкой, его распахнула. Выпустила наружу давно и муторно зудящую осу. Потом вдохнула свежий уличный воздух, разбавленный прохладой прошедшего после обеда дождя. Постояла, закрыв глаза, несколько мгновений и развернулась к кровати: — Стахос… Стах… Ты меня не слышишь?.. Наверное, нет. Я хочу сказать, как много ты для меня сделал. Даже, когда совсем еще не знал, ты уже меня спас — разбудил от долгого-долгого страшного сна. И я так тебе за это благодарна, — провела я пальцами вдоль раскрытой мужской ладони, а потом обхватила ее своей. — Я никогда ни за кем не ухаживала, до тебя. Я никогда никого не обнимала, до тебя. И никогда еще не делала того, что собираюсь сделать сейчас… с живым человеком, не с каменным алтарем… С тобой. Потому что не вижу другого способа тебя «разбудить»… Прости меня за это. Я не знаю, получится ли у меня, но, уверена — это единственный для нас шанс. Потому что ты умираешь, Стах… И я это вижу… — замахнула быстрым движением на него. А потом, уже сидя на мужчине, сгребла с груди одеяло и, выдохнув, сложила узором пальцы, прижав их прямо к ее центру… Сила ударила в виски с таким напором, что я невольно откинула назад голову и зажмурилась. Она заметалась внутри меня, как водный поток, загнанный в ловушку запруды. Не знающий выхода, он ожесточенно противился тому, куда упорно направляла я. В голове, яркими всполохами закружились картинки: падение с моста, Стахос, смеющийся мне вслед на клеверном лугу и он же с пляшущими в черных глазах купальными кострами. И мне уже стало казаться, что меня саму вот-вот разнесет вдребезги этим мечущимся внутри напором, когда ярче всех остальных перед зажмуренными глазами всплыла самая последняя из картин: «…Потому что ты и есть — моя душа. Как отражение в божественном зеркале. И я… я люблю тебя…». |