Книга Трусливая Я и решительный Боха, страница 68 – Елена Саринова

- Гляди, - кивнула содружница, и сама сощуриласьна солнце, задрав уже изрядно взлохмаченную белокурую голову к горе. Там, на мизерной площадке с самого края свечой торчала деревянная дозорная башня. – Система оповещений, - хмыкнула Бозена. – Здесь жить непросто. Мэлиз не особо дает. Но, Табазин-двир – достойный командир.

«Достойный командир»… Когда я впервые увидела Табазина-двира во главе встречающих наш отряд, весьма ощутимо напряглась. Да потому, что, не смотря на невысокий рост мужчины и вполне преклонный возраст его, взгляд и осанка выражали мощь стойкого характера. Табазин-двир отработанным движением снизу вверх скользнул узловатыми своими пальцами по полам распахнутой короткой куртки, лихо одернул их и… улыбнулся. По-доброму и искренне. Вначале Хонзе, не менее лихо соскочившему с коня, а потом он глазами отыскал меня. И взгляд озгитского кнеза к удивлению моему, ничуть не изменился. Но, еще через миг я позабыла про него, потому что к нам навстречу выступила красивая седая женщина в наспех завязанном на голове и плечах платке. Наш воевода, завидев ее, вдруг, рухнул прямо в пыль дорожную коленями:

- Бабуля, - склонил он голову.

А та ничуть не растерялась, приняв сей поступок за должное. В моей же голове, выпихивая друг друга, мысли понеслись: у озгитов чрезвычайно уважительное отношение к женщинам. Основано оно на преклонении богине Маике. Отсюда и подобный ритуал. И если Хонза, обремененный службой, не имеет права ритуально выражать кому-то более низкое почтение, чем Государю, припадая ниц, то бабушке своей вполне. Ведь эта женщина по статусу у озгитов приравнивается к главной жрице культа обожаемой богини.

Суета, устроенная нашим приездом, закончилась лишь в ранних горных сумерках. Я уж забыла, как на юге земном стремительно садилось солнце, будто в природе просто выключили свет. А здесь это ощущение, вдруг, повторилось. И сразу женщины, помогающие Изме-двиратэ по столу, шурша черными юбками вдоль белых, белёных стен, зажгли светильники по нишам. И свет этот раскрасил в новых красках комнату с обильно накрытым праздничным столом. Ох уж этот стол! Я столько блюд красивых и вкусных в одном пространстве в этом мире не встречала. Жаль с поваром не удалось увидеться. Но, не до него пока… И как же мне хорошо. Сбоку о чем-то оживленно жестикулируя, беседуют кнез с Хонзой и Игнасом. Ая при встрече и не заметила глубокий шрам, перечеркивающий его правый глаз. Павлина что-то в своей тетрадке, прикусив губу, рисует. Бозена… нет еще не спит. Раздувает ноздри над кружкой с ароматным местным чаем. А мы совсем недавно разговаривали с Измой-двиратэ. О чем? Наверное, о хорошем. А правда, о чем же? Я через стол взглянула на нее, поймав ответный, странно внимательный с прищуром взгляд. И через мгновение лицо немолодой смуглянки, вдруг, начало меняться. Подернулось словно туманом, и через миг прояснения на меня уже смотрела женщина иная. Гораздо моложе и лицом круглей. Мир вокруг нас размазал звуки и черты. Поэтому, услышанные далее слова я поняла прекрасно:

- Ну надо же. Значит на самом деле подарил, - скосила она взгляд с лица моего вниз на нагрудный внутренний карман. Именно в нем под платьем я несколько дней носила второй камень от Груна. И именно туда сейчас глядела и она. Глядела и видно раздумывала. – Ну, хорошо… Раз так, - женщина хмыкнула. – Держи и мой подарок. Уверена, он пригодится тебе.