Книга Скромница Эльза и ее личный раб, страница 20 – Елена Саринова

Город Мунжел,

Острая улица.

— Эльза, ты дышишь очень громко.

— М-м-м м-м.

— Что?

— У-ф-ф. Потому, что ты закрыл мне пальцем рот. И мне приходится сопеть лишь носом.

— Нет. Сопишь ты именно сейчас, а дышишь громко, когда…

— Прекрати.

— Вот мы и перешли на обоюдное дружеское «ты». Отсопелась? Пора. Стража свернула к рынку. Кто так преследует? Их бряцанье слышно за тремя углами… Эльза?..

Что за хам?! Что за мужлан?! И хватит вспоминать об этом глупом диалоге, произошедшем еще ранним утром.

Злобный Олом давно остался позади. Теперь вокруг нас под солнцем жарилась необъятная равнина лишь с редкими пологими холмами. Подумаешь, в природе уже осень. И в Улисе холодные ветра с багряным листопадом. Омадийская природа живет по собственным законам. И главный в них лишь дождь. Чем ближе мы будем приближаться к золотой пустыне Амбей, тем реже шанс попасть под ливень. Ну да, в Омаде даже для дождя в трактовке нет полутонов. Здесь только ливень. Обильный, сшибающий с ног, непреклонный. Но, судя по небу, сегодня мы точно не угодим под эту «водяную страсть».

Нас ждут дела гораздо прозаичней — городок Мунжел. Рощи с оливами, пасущиеся прямо по обочинам пестрые козы и тишина… Интересно, а живут здесь петухи?

— Мы тут переночуем, — вглядываясь в конец утопленной в тени деревьев улицы, скривился Киш.

И к чему кривиться так? Лично мне здесь все по нраву. Особенно, наличие спасительной тени и слабенький, однако, свежий ветерок. О, это — счастье после целого дня верхом по прожаренной равнине. Я, конечно же, обучена искусству верховой езды, но не до такой же степени! Да и практика ее отсутствовала из-за ненадобности. Мы с Сельдерином, моим ученым женихом, вместо модных конных прогулок посещали выставки в музеях.

«Музеи»… У меня перед глазами галлюцинация? Предпустынный разминочный мираж?

— Что это? «Личный музей диковинок и тайн Амбея»?

— Ага, — флегматично перекинул уздцы на конскую шею Кишмаил. — Вот здесь мы и заночуем.

Убогое двухэтажное здание, запрятанное в глубину высоких старых сикомор, ничем, кроме вывески внимание не привлекало. Скорей уж сикоморы, которые даже не плодоносили уже, а лишь издавали скрип под самым легким ветерком. И все же! Все же место для ночевки выбрано довольно странное. Мне так сначалапоказалось, пока навстречу нам на крыльцо не вышел невысокий седовласый человек:

— О, уважаемый Кишмаил! Добро пожаловать и вам и вашей спутнице!

Зычный голос старика обдал меня такой неприкрытой театральщиной в отличии от честных глаз, которые за несколько секунд провели полное обследование на предмет… наличия финансов? Однако! Я даже слегка заерзала в седле (не разглядел ли тайный пояс он на мне? Да тьфу! Я ж его оставила у няни Ризы!).

Мой проводник после того утреннего диалога весь день молчал. Знаками, конечно, не объяснялся, но односложные его «да», «не сюда» сначала удивляли сильно. Потом раздражали, но вскоре, я даже удовлетворение стала получать. Тем более: седло, жара, неизвестность впереди. Да бес с ним! Может, он от природы склонен к немоте, или на природе. Вот и теперь обилием информации меня не вдохновили:

— Кобис, это Эльза. Эльза, это хозяин здешнего музея. И да, — ухмыльнулся Киш мужчине, — мы здесь по делу с ней, так что…

— О, я понял!

И куда из голоса вся театральщина, вдруг, делась? Видно, старик с древним именем, переводящимся как «путник», на клиентах Киша промышляет очень хорошо. Ну а с меня историями о барханах местных что возьмешь? Я же «по делу» здесь… А имя Кишмаил, кстати, на том же языке — «ловушка».