Книга Скромница Эльза и ее личный раб, страница 19 – Елена Саринова

В день нашего отъезда мой «раздрай» достиг апофеоза. Нет, я старательно пораньше встала, плотно поела, оделась во всё походное. В бесстыдные (по мнению нянюшкиному) брюки, которые при отсутствии движения сойдут за юбку, и блузку из льна, на которой в замену рюшам множество карманов. А еще на палец нацепила перстенек проверенный, на шею артефакт — кулон. Вот именно про это я не позабыла. Зато забыла про… расческу. Обыкновенную расческу для волос. И как теперь об этом Кишу рассказать?

Мы уже практически покинули столицу. Справа отражалаоблака река Гейдаш, на дощатом спуске к которой с визгом носились дети. А слева в ряд стояли неприметные двухэтажные дома и лавки Окраинной бедняцкой слободы. Мы на своих конях неспешно проезжали мимо. А к чему спешить? Пусть Кишмаил и был как пустынник упрятан по глаза в куфию, а я повышенного интереса не испытывала на себе, но, жизнь вокруг, по-утреннему еще неспешная и приглушенная, предписывала и такую же умеренную скорость. Вот выедем из города, а там…

— Ну, говори.

— О чем? — от неожиданности пискляво уточнила я.

Киш, стиснув губы, шумно выдохнул:

— Эльза, ты ёрзаешь три последних улицы. Говори, что не так. Седло неудобное? Штаны живот сдавили? Ботинки узкие? Или я не так себя веду?

— Я…э-э… забыла…

— Что?

— Мою расческу, — ну вот и сказала!

Мужчина на мгновение оторопел:

— Расческу? Ну и что?

Вот это правда жизни, бесов чепчик!

— Как это «ну и что»? Я волосы свои два раза в день как минимум расчесываю.

— Ну и воспользуешься моей теперь, — учтиво сообщили мне в ответ.

Я уточнила с опасеньем:

— А какой? Какая у тебя?

— А вот!

И мне с достоинством явили собственные растопыренные пальцы… Вдохнуть и выдохнуть… Опыт «расчесывания» ими у меня имеется уже. Да и я хорошо «вспышнила» в свое время внушительные лохмы Киша. Или он не то имел в виду? Да кто же знает?! И краска на щеках сейчас совсем не к месту, не вовремя:

— С-спасибо.

— Ладно! Только быстро вон туда. Или я сам?

Оказывается, пока я, молча скуксившись, краснела, Киш высмотрел по вывеске приемлемую лавку под названием «Красота».

— Нет! Я очень-очень быстро!

Сама же лавка ассортиментом сильно не блистала и выбор скромненькой, но вполне подходящей костяной расчески занял времени всего чуть-чуть. И я уже до выхода дошла, когда подумала и обернулась:

— А дайте мне еще одну. И можно подешевле?

Надо стараться благодарной быть и воспитанной. Однако, выйти из этой «Красоты» не получилось — в нее влетел мой проводник. Я лишь шарахнуться успела в сторону, как Киш схватил облезлый стул и ножкой вдев его в дверную ручку, вихрем развернулся:

— Выход еще один?!

— Та-ам, — проблеял продавец, ткнув пальцем в занавесь с обратной стороны.

А дальше время понеслось с удачей нашей наперегонки. Киш, ухватив меня за руку, выскочил из лавки.

— Постой!

— Беги за мной!

— Да бес тебя дери! Мы от кого бежим?

— От стражи. Ножками перебирай.

— А кони? А поклажа?

— Я пацану знакомому знак дал. У речки заприметил. Он приведет их в место тихое. Бежим!

— А как тебя узнала стража?

— Приказ! У пустынников всех документы проверяют.

Мы пролетели пару перекрестков. Перелезли через хиленький забор, потом еще один, уже гораздо выше. Киш ловил меня внизу и постоянно подгонял. Но, вскоре мы притормозили рядом с чьей-то низкой и глубокой нишей. Я к тому времени уже дышала через раз. И потому толчок мужской вовнутрь нее восприняла как продолжение побега. Но, его не последовало — меня вдавили в стену, в самый мрак. Как же хорошо — стена прохладная. А что там за шумы на улице?.. Я подняла глаза, чтобы спросить, но теплый палец Киша перекрыл мне рот… Так странно. Там на улице опасность, а этот мужлан стоит и улыбается беспечно. И вот еще… оба сердца наших, тесно прижатые друг к другу, в единый бьются такт.