Книга Скромница Эльза и ее личный раб, страница 16 – Елена Саринова

Эпопея птичья закончилась для нас так же неожиданно, как началась — хохлатика упёр освобожденный из плененья кот. Видно, не надеясь на мою сметану, посчитал и это извиненьем. А ничего себе получилось извиненье, увесистое. И остается лишь «приятного аппетита» вору пожелать. И чтоб до последнего пера сожрал!

А вот с самим убийцей птичьим было все сложнее. Уже чуть позже и дав себе подумать, я прекрасно поняла, что будущее после освобождения Киша видела удачливо-лазурным: я рассказала о своей беде, мужчина радостно кивнул и мы помчались вдаль. Правда в какую, смазано и неизвестно. Я заблуждалась? Безусловно. Но, и соглашаться с няней и варом Рийком сердцу вопреки было гнетуще тяжело… Однако лишь в мгновения первые. И до того, как Киш очнулся.

Он возлежал на закинутом покрывалом длинном ларе (настоящем ларе, а не гробе!) словно пресыщенный дарами жизни инжедейский падишах. Опершись на локоть, и с выражением на смугло-щетинистой физиономии крайне задумчивым. Мол, «полежать еще или в бассейн нырнуть?»… Хотя туда б не помешало — глаз и скула подбиты, хвост в соломе, а на рубахе грандиознаядыра. И она прямо на его груд…

— Ну и как? — лишь боги ведают, как я не прыгнула до балок потолка от этого глухого и хриплого мужского голоса. Киш же продолжил, хмуро сдвинув брови. — А я тебя узнал.

Конечно! Я ж та самая «пустоголовая бесбехова вдова». Хотя… ну и, подумаешь! Главное, чтобы согласился.

— Кхм-м… Память у вас отличная, вар Киш.

— Ага, — скривился тот. — Кошечка Эльза, — произнес так вкрадчиво, что я ненароком замерла и, вдруг, добавил. — Уж больно ты умела. Хотя к чему были подобные явленья?

— Жизнь заставила, — вздохнула я.

И уже рот открыла, чтоб подробности все жизненные заново озвучить, когда мужчина мрачно усмехнулся:

— Ну надо же! Какая жизнь. Насыщенная.

— Угу, — кивнула я.

— Развеселая.

— Конечно.

— И опасная.

— Еще бы! А вы меня опять послушать не хотите?

— А зачем? — не меняя позы, приглашающе широко взмахнул рукою Киш. — Иди сюда! Продолжим с начатого.

— Что?!

— А что? Или за подобное не заплатили?

— Да к бесу! К черту в самый жар горы Зиндух идите!

— Да рад бы, но! — прокричал этот мужлан и дернул правою ногой.

После веселого бряцанья его цепи я на самом вдохе словно поперхнулась. Замолкла сразу. И будто в первый раз вот здесь на этом месте огляделась медленно по сторонам. Полуподвал-кладовка в нашем доме. Довольно большая и светлая от окон зарешеченных и на одном из них конец с кольцом цепи. Второй ведет к ноге лежащего на ларе с крупами мужчины. И как же нянюшка недавно спорила с варом Рийком именно за эту цепь? «Да она новенькая! Ты зачем ее сняла с колодца?»… С колодца цепь. И как же я дошла до жизни то такой?

— Вы… — покачнулась и присела на высокий короб сбоку. — простите. И, пожалуйста, послушайте меня. Наконец, послушайте меня.

И я ему подробно все свои перипетии описала. Начиная от письма, полученного еще в столице нашей, Ватсе, и заканчивая вчерашней ночью под чадрой. Киш слушал молча. Сначала мне было достаточно и этого — пусть он бы просто слушал. А уж потом, воодушевившись этой тишиной, я стала мнительно приглядываться к мимике мужской. И… лучше б этого не делала. Он раз один лишь мимолетно удивился. Когда услышал имя: «Эдвар Рой». И почему мне мысль эта в голову ненормальная пришла? Не то, чтобы «пришла», подкосила собою осознание грядущего момента. Иначе не назватьмой следующий порыв — мужчина, хмыкнув, для ответа открывает рот, а я в этот момент произношу: