Книга Скромница Эльза и ее личный раб, страница 29 – Елена Саринова

Я вмиг подобралась:

— Он!.. Он тоже получил от меня и не в силах был от полученного отказаться. Кишмаил, мой пустынный проводник.

— Эльза, душа моя? Ты, вдруг, сменила тему диссертации? — пожалуй, именно эта догадка больше всего остального поразила Сельдерина. Больше моего появления здесь из-под стола.

— Нет, я… — а дальше был провал восприятия мира. И только мысль одна флагштоком пламенным замаячила на самой его темной грани: «Какая же прелестная из нас получится семья». Какая же прелестная… — Сельдерин, нам нужно поговорить с тобой.

— Да, душа моя.

— Наедине.

— Согласен…

Пустыня любая только кажется безлюдной. На самом деле по ней проходит множество дорог, будь то проверенные караванные пути, тайные тропы контрабандистов, паломничьи стези и маршруты охотников. Пустыня золотом песков своих встречает всех. Однако, отпускает уже по усмотренью.

Нас с Кишем в дальнейшую дорогу провожал сам хозяин таверны «Путник». Причем, они с моим проводником одинаково помято выглядели в это утро. И чем занимались ночью, неизвестно. Лично я сразу после разговора с женихом закрылась в комнате. Большой пробел в знаниях жизни! Деньги за постой ведь только у меня. Откуда они у Кишмаила, которого в Олом доставили в корабельном рабском трюме? Но, вопрос этот не всплыл и утром. Бесов чепчик!

— Эльза, что не так?

Мы уже несколько часов петляли средь барханов острых, все дальше уходя на север. И это странно. По карте Омады, которую я изучала в университете, в той стороне еще немного и начнутся буйные леса. Самое время выяснить:

— Я не заплатила за постой, — не с того совершенно начала.

— Я сам.

Вот это новость! Однако, мужчина одарил меня таким унылым взглядом, что надо бы ему успокоительных капель предложить. А лучше… чем там папу маменька поила после бала? Да где же эти травы взять?..

Мы спешивались за день минувший лишь дважды: в обед и вот сейчас, в подножье обтесанных ветрами «шоколадных» скал. Издали они напоминали тянущиеся к небу столбы, сплоченные и толстые. А вблизи давали тень от солнца и относительное безветрие. И то и другое ценно здесь. Киш, спрыгнув с коня и разминая находу уставшую за день спину, двинул в самый их узкий полумрак, вернувшись вскоре уже с вязанкой дров. А значит, место это постоянно для ночлегов. Вот воды б еще чтобы обмыться, но основная ее часть ушла питьем коням.

Мы мало говорили с Кишем и в этот день. Я, стыдно признаться, до самого обеда под его охраной прямо в седле и на ходу дремала. А он все время хмурился. И одергивал помятый левый рукав рубашки на себе. Что там кроме татуировки клятвенного подчинения? Новый синяк или ссадина? И я Сельдерина не видела с утра.

А ночью бездонное небо внезапно расцвело скоплениями мигающих холодных звезд. И кажется, они обдали стужей всю пустыню. А еще меж скал внезапно загулявший ветер, вдруг, запел. И я сама себе показалась такой ничтожно маленькой и жалкой. Наверное, именно поэтому тихо улегшийся за моей спиной мужчина возмущения не вызвал. Тем более, он позапрошлой ночью «понял всё». Да только сразу стало как-то неожиданно тепло. И, подумаешь, костер горит.

— Ты позволишь? — и без всякого озвученного позволения меня сгребли и обхватили. — Так теплее.

Я не стала вырываться. Лишь повозилась немножко, устраиваясь на его руке: