Книга Скромница Эльза и ее личный раб, страница 9 – Елена Саринова

Береговой квартал, поглотивший своими крайними трущобами восточный Ритский порт, и в полдень, наверняка, особо красотою не блистал. А что уж говорить о сизых сумерках? В разбавленных еще чернилах их прорисовывались закопченые стены каменных домов с конторками и мастерскими в первых этажах. И дым из настенных труб густо валил вдоль улицы, заглядывая в окна. Звуки в «колодце» этом, забитом дымом и людьми, звучали странно гулко. А все потому, что вместо дороги для повозок вдоль домов бултыхался о крутые стенки узенький канал, ведущий прямо в порт. По обеим сторонам к нему прижимались, едва различные, ступени вниз. И кое-где о камни монотонно тихо бились бортами лодки. Пустые или зачехлённые на ночь. Да какая разница? Мне для впечатлений хватило и встречающихся по пути людей.

И дело не в моем «птичьем» наряде. Я за него даже краснеть не стала — в улисийской светской моде есть и забористее образцы. И к моему теперешнему, состоящему из расклешённой юбки, ремня-корсета с блузкой легонькой под ним, прилагался шейный «профплаток». Морского радостного цвета, он, как дуэнья набожная, грудь прикрывал. Авторитетные бойцы, запинаясь и краснея (вот они краснели!), мне втолковали по пути: для каждого зайринского квартала платочки чаек все разнятся по цветам. И наличие моего на шее означает: «Мимо! Дама в деле». А впечатление от встреченных людей?..

Они здесь… были. В дыму и серости. Беспечные, отчаянные, в тоске сидящие на лавочках и коробах вдоль стен, и безразличные на жизнь. Они здесь были. И не просто «были», жили.

Чтобы попасть в корчму «Надежный якорь» мы прежде занырнули под сырую арку меж домов. И я все последние шаги к заветному крыльцу прокручивала нужный текст. Вспоминала доводы и тезисы из имеющихся по «очковой» теме знаний. А что касается общей абсурдности, как таковой… так нет ее. Вот выручу Эдвара, отхожу его зонтом или лучше кочергой и всё забуду, блаженносидя в своем кресле с книжкой у камина… «Все-таки прекрасные у меня успокоительные капли!» — вот с этой мыслью я обтёртый сотнями подошв порог корчмы и переступила. Левою ногой. А нянюшка мне говорила в детстве: «То дурна примета, ляля!». Ах, нянюшка, как ты была права! И уж лучше б я следила за своей ногой, а не все эти тезисы артефакторные долбила!

Всё с этим темноволосым диром Кишем сразу же пошло не так. Он не услышал меня, не проникся и не начал спорить. Последующие его действия показали полнейшую неготовность мне внимать. А я старалась! Да! Я отчаянно старалась. Ну, а потом… уф-ф… забыть такое не поможет даже кочерга.

Я вроде бы жила, но мир мой сузился до области желанных ощущений. И вроде слышала. Но, только лишь его горячее дыхание на себе, отрывистое сбитое свое. И всё. А вот когда по каморке мимо пролетела дверь и вышибла собой окно, я в мир вернулась тут же, фокус зрения изменился. Их было четверо, но в комнату втолкнулись друг за другом три. И я в первый миг подумала: «А где ж мои бойцы?», но в следующий увидела на правом кулаке у лидера костяшки сбитые. И бесконтрольно охнула. Киш отстраненно покосился, сделал шаг, окончательно закрыв меня, прижатую к стене, собой, и тихо процедил:

— Беги.

А куда бежать? Дверь перекрыта.

— Слышь, Крючок, а с девкой-то что будем делать? — хмыкнул, потерев костяшки, бандюган.