Книга Танго с ненавистным капитаном, страница 122 – Мария Лунёва

Моя красавица. Теперь точно знал, что моя. Память услужливо подсунула мне события сегодняшнего дня. Как же легко я мог потерять её.

Злость разлилась в груди. Оскалившись, выдохнул и попытался успокоиться.

Мы выбрались. Я бы никогда не отдал её никому.

Какой другой?

О чем я только думал?

Куда я от неё уйду? В какие системы улечу?

Да меня трясти начинало только лишь от мысли, что ее коснется другой. Выворачивало, когда она с нежностью смотрела на Ари или Мириша.

Сказочник. Оставлю я её другому. Как же...

Как сегодня выяснилось, самому нужна, да так нужна, что из шкуры выпрыгнуть готов.

Идиот!

Выдохнув, снова уставился, не мигая, на спящую Ками. Такая милая. С её лица исчезла привычная язвительная ухмылка. Переносица разгладилась. Не было резкой агрессии в движениях. Она просто спала.

В моем присутствии. Такая беззащитная и уязвимая, похожая на маленькую светлую птичку.

Нежность захлестнула волной. Я долго лежал и просто смотрел на неё. Зачем-то старался запомнить каждую черту её лица: изгиб бровей, маленькие смешинки у глаз, едва заметную складочку губ. Я даже родинку рассмотрел на её виске. И при этом боялся даже пошевелиться, потревожить её, разрушить этот момент.

Нет, я не желал, чтобы она просыпалась. Я вдругокунулся в своё тихое счастье и теперь боялся его потерять.

Что же я за идиот! Два года... Впустую промотал два года!

А еще над братом посмеивался, только он, в отличие от меня, уже женат. И он может коснуться той, которую любит.

А я — нет. А очень хотелось — безумно просто...

Желание проснулось во мне тихо, как тлеющий уголёк. Я хотел протянуть руку и просто притронуться к ней, легонько провести пальцами по шелковистой коже, вдохнуть аромат её волос.

Такая малость. Но стоило представить, как возникла еще одна проблема.

Стояк. Еще похлеще, чем в баре на Скорвисе.

С силой прикусив нижнюю губу, окончательно расписался в том, что придурок. Столько времени быть с ней рядом и не понять самого себя!

И ведь не впервые в её присутствии ширинку разрывает. Или, как сейчас, из-под подштанников наружу поздороваться лезет, оттопыривая резинку...

Выдохнув, обтёр лицо рукой. Сам виноват.

Я снова уставился на Ками, боясь протянуть руку и приласкать. Проснется ведь. Испугается, начнет кричать, а после и вовсе убежит.

И всё же проявил слабость — потянувшись рукой, осторожно поправил прядь волос, упавшую ей на лицо. Ками слегка нахмурилась во сне, и я замер. Подождал немного, убедился, что она не проснулась, и снова уставился на нее.

В чёрную бездну всё. Я люблю её. По-настоящему люблю.

Это забытое чувство дышать нормально не давало. И как же я боюсь даже себе в этом признаться.

А уж ей сказать!

Не примет. Никогда не примет. Улыбнётся и отойдет.

И винить некого. Я сам сделал всё, чтобы не быть в её глазах героем. Только и делаю, что косячу. Во всём.

Наверное, я не только идиот, а ещё и трус.

Но всё, что сейчас хотел, чтобы этот момент длился вечно.

Пусть Ками спит на моей кровати рядом со мной. А я буду просто смотреть на неё и надеяться, что, когда она проснется, наш мир не разлетится на осколки. Что она всё еще будет рядом со мной, улыбаться и доставать своими подначками. Позволит иногда обнять, прижаться губами к её волосам.

Я на мгновение закрыл глаза. Да не примет она меня. Никогда.

Я же тем для неё и ценен, что мужика она во мне не видела и не видит.