Книга Танго с ненавистным капитаном, страница 26 – Мария Лунёва

Нашу историю про "пипетку", которую я разнесла по подругам, приняли на ура, поверили. Тифо, на радость мне, молчал. Больше никогда не появлялся у моего дома. Но от этого легче мне не становилось. Парни по-прежнему бегали за мной. И даже больше. Посчитав, что я бросила сынка начальничка, я даже как-то подросла в их глазах.

Но... Я уже не могла на них нормально смотреть. Стоило мне ощутить, как они распускают свои руки, внутри срабатывал некий щелчок, и я начинала подло мстить им всем за то, что не спрашивают дозволения прикоснуться. За то, что считают нормой лезть целоваться, когда тебе даже не намекали на согласие.

Я мстила им всем за себя, играла и бросала, чтобы задумались...

Да, я стала злой, жестокой, циничной.

И понимала это, но сделать с собой ничего не могла.

Меня сломали, жизнь разрушили, лишили будущего. Я ненавидела ту грязь, что смывала с себя под душем. Ту гадость, в которой извозил меня Тифо.

Казалось, что вся она каким-то образом проникла в душу, и теперь там все смердит вонью.

Если бы не Белла... Я уже не могла без нее, без наших разговоров. Она единственная, перед кем я могла по-настоящему открыться. Рассказать, о чем сердце болит, подробно, не умалчивая о деталях, услышать ее заветное «все наладится, все пройдет».

В такие ночи я всегда звонила ей. Порой мы болтали до самого утра, и становилось легче...

Всегда...

Дождь за окном усиливался. Я провела пальцем по холодному стеклу, оставляя мокрый след.

Куда же ты пропала, сестренка?

Взяла планшет, проверила сообщения — снова ничего.

Я не поняла, как уснула. Просто в какой-то момент отключилась. Последнее, что запечатлелось в памяти, — стук дождя по крыше и яркая вспышка молнии. А еще след от ладони на запотевшем стекле.

...Среди ночи меня разбудил резкий вибрирующий звук. Противный такой. Открыв глаза, не могла понять, откуда он. Пошарила рукой рядом с собой. Темно. И вдруг экран моего планшета ожил. На мониторе появились цифры.

«Вызов» — дошло до меня.

А звук непривычный, потому что номер незнакомый, не из списка контактов.

Я поморщилась и взглянула на время — половина пятого ночи. Это кого же там принесло? Кто-то из бывших напился и вспомнил о моем существовании? Случалось такое, правда, нечасто.

А планшет все вибрировал.

Я присмотрелась. Странные цифры. Ни идентификатора, ни кода станции — только навязчиво мигающий вызов.

Сердце забилось чаще.

«Не отвечай» — шептал внутренний голос.

Но я нажала «принять».

Темный экран, и кто-то пошевелился и поднял голову. Я замерла, отказываясь узнавать ее. Но...

— Белла... — Мой голос дрожал. — Да как так? Где ты? Где?

Ее лицо было разбито. Левый глаз заплыл, на скуле — темно-багровый кровоподтек. Но она улыбалась — той самой кривой ухмылкой, которую я знала с детства.

— Привет, сестренка... — ее голос звучал болезненно хрипло. — Ты не кричи, если меня поймают — плохо будет.

— Плохо? — выдохнула я.

— Где ты? Куда лететь? Куда?

Я вскочила с постели, сжимая планшет так, что пальцы онемели.

— Да если бы я знала. С дядей Эваном пыталась связаться, но у него отключено. Я не знаю, где я, Ками. Охранник уснул, я пробралась к нему. Не кричи, чтобы он не проснулся. Шепотом.

— Да, — я закивала.

— Кончилась моя удача, — она кашлянула, и я заметила, как боль искажает ее черты. — Нас перехватили после гонки на стрибайках. Кажется, это работорговцы... Я так влипла, сестренка.