Книга Таро на троих, страница 61 – Анна Есина

— Ты безбожно храпишь, пришлось сбежать от тебя на кухню.

Швырнула в него искусно сделанной розочкой.

— Хамло какое, я вообще сплю, как мышка.

Обменялись влажными поцелуями, от которых всё под одеялом пробудилось к жизни и потребовало повторения ночных фокусов. Трюки от иллюзиониста, слыхали про такое? А я прочувствовала каждый на себе.

С трудом оторвалась от его порочного рта. Тут же пихнула в себя блинчик, жадно заела горстью ягод и запила обжигающе горячим какао.

— Хоспади, ты и готовишь обалденно вкусно, — простонала в полную силу и целиком зажевала ещё один блин. — Признавайся давай, ты не человек, а долбанный искусственный интеллект из будущего.

— Почти угадала, — он присел рядом, обмакнул аппетитный кругляш в какао и с наслаждением откусил кусочек. — На самом деле блинчики — это единственное, что я умею готовить.

— И это уже больше того, чем одарена я.

— По-моему, у тебя масса других талантов. Хочешь, разрекламирую тебя по телику? Твой племянник вчера пояснил, что это самый удачный пиар-ход.

— И на что пойдёт акцент?

— М-м, я мог бы описать, какая ты гибкая и как очаровательно морщишь носик, когда кончаешь, а ещё описать в деталях, какой юркий у тебя язычок и как глубоко ты можешь взять член.

Не переставая молоть пошлости, он забрался рукой под одеяло, нащупал то самое местечко, которое острее всего реагировало на его слова, и скользнул внутрь двумя пальцами.

— Об этом не стоит распространяться, я думаю, — поддержала пустой разговор, живо переставила поднос на поли за плечи притянула Тёму к себе, ногами спихивая с себя одеяло. — Готова заплатить тебе за молчание.

— Это в какой же валюте?

Он забрался на меня сверху, не переставая пальцами доводить до исступления.

— Войди и узнаешь.

— На всю длину?

— Да, боже. И не вздумай щадить.

— Как скажешь. Тактебе нравится?

— Очуметь. Ты читаешь мысли.

— Нет, просто хочу того же. Открой рот пошире. Хочу трахать его пальцами.

И всё то же самое, что почти уничтожило мои понятия о стыде ночью, повторилось при свете дня. Я уползала от этого ненасытного сексоголика в ванную, пробовала запираться в рабочем кабинете, но мы неизбежно оказывались тесно соединены. Он брал меня во всех мыслимых позах, а в немыслимых ещё и заставлял кончать.

Я смеялась и плакала, раздражалась и покатывалась со смеху, любовалась им, как шедевральным произведением искусства, и тайком щипала себя за запястье. Я умру, если всё случившееся окажется лишь сном.

К шести вечера лимит моего тела оказался исчерпан. Я упала лицом в Тёмкину грудь и простонала:

— Пристрели меня, друже, но я больше не могу.

— Слабачка, — мягко пожурил он и шлёпнул по попе. — Мы даже не распечатали все твои прелести.

— Фу, пошляк.

— Эй, я искренне признался, что имею на тебя долгосрочные планы.

— Ага, ещё вчера, когда балаболил, мол, без женитьбы ни-ни.

— Тогда бартер: ты мне свою попку, — он извернулся ужом и цапнул меня за ягодицу. Ой, даже не отреагировала, пускай хоть сожрёт целиком, я в ауте. — А с меня кольца на все десять пальцев.

— С бриллиантами?

— Да хоть с двумя.

— Оу, кто-то забыл упомянуть бабку-миллионершу, которая оставила в наследство неподъёмный сундук с деньгами?

— Это ты о моём пижоне-братце?

— А он что, баснословно богат?

— Самую малость. Так что, есть у тебя смазка?

— Иди ты в ж... В смысле, отвянь!