Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 154 – Адриана Вайс, Мария Минц

И вот здесь… здесь я могу лишь мысленно благодарить всех богов за то, что в моей жизни появился Эдгар.

Он не просто подтверждает мое алиби. Он делает гораздо больше. Он бросает все свои силы и ресурсы на то, чтобы защитить меня, а потом и полностью реабилитировать Громвальда.

Бедный магистр-протекторвсе это время сидит под домашним арестом, отстраненный от должности. Эдгар же использует свои связи, привлекает лучших столичных законников и сыщиков, которые буквально по косточкам разбирают все это дело, пытаясь найти то, что упустили мы с Исадором.

И они находят! Законники Эдгара, просеивая тонны бумаг и опрашивая десятки людей, находят ту самую спасительную соломинку.

Как ни странно, но нас спасает жажда наживы Диареллы…

Оказывается, она как-то подсунула Финеасу на подпись должностные инструкции, в которых он числился не только преподавателем, но и «младшим лаборантом, ответственным за хранение опасных алхимических реагентов». Это было необходимо в том числе для того, чтобы у Диареллы был свой “козел отпущения”, когда вскроются махинации с зельями и реагентами.

Но нас в этой истории интересовал один пункт в уставе академии, где было написано, что лицо, ответственное за опасные материалы и подозреваемое в злоупотреблении своим положением, может быть временно изолировано главой службы безопасности для проведения внутреннего расследования во избежание дальнейших угроз.

Это буквально переворачивает все с ног на голову.

Незаконное удержание превращается в «исполнение служебных обязанностей». И хоть Громвальд слегка превысил полномочия в методах допроса, но само задержание было полностью законным.

После этого дело разваливается. С Громвальда снимают все обвинения и, пуст-ь с выговором, но восстанавливают в должности.

Я чувствую такое облегчение, такую благодарность к Эдгарду, что готова его расцеловать при следующей встрече.

В день возвращения Громвальда, Исадор привозит его лично. Кажется, даже этот айсберг чувствует свою вину за поспешные выводы. Когда их карета подъезжает к воротам, ее встречает вся академия.

Студенты, преподаватели, персонал – все высыпали во двор.

Я смотрю, как Громвальд выходит из кареты, и не могу сдержать улыбку. Он останавливается на пороге и замирает, ошарашенно глядя на то, что раньше было академией.

Я его понимаю.

За этот месяц академия преобразилась до неузнаваемости. Мы не просто латали дыры. Мы строили заново.

Стены, еще недавно покрытые трещинами, теперь сияют свежей кладкой. В разбитых окнах – новые стекла, которые ловят солнечные лучи. А там, где раньше был заросший бурьяномпустырь, теперь возвышается новое, приземистое здание из темного камня, от которого уже веет жаром и стуком молотов – наша новая кузница, первая ласточка нашего партнерства с Эдгаром.

Громвальд смотрит на все это, потом на ликующих студентов, которые скандируют его имя, и я вижу, как у этого огромного, сурового воина дрожит подбородок.

Он подходит ко мне, и в его светлых глазах стоит такая благодарность, что мне становится неловко.

— Добро пожаловать домой, магистр-протектор, — улыбаюсь я.

А он просто молча, по-медвежьи, сгребает меня в охапку под восторженный рев толпы.

Когда рев немного стихает, и Громвальд, наконец, выпускает меня из своих медвежьих объятий, я делаю шаг назад и смотрю на него со всей серьезностью, на какую только способна.