Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 54 – Адриана Вайс, Мария Минц

Райнер на мгновение задумывается, а потом категорично мотает головой.

— Невозможно, — отрезает он. — Это невозможно, госпожа ректор. Просто не могло такого быть. Каждый процесс, каждое изменение в технологии было мной досконально проверено и согласовано. Были проведены инструктажи. Я лично проверял спецификации оборудования. Ни у кого не возникло ни единого вопроса. Наоборот, все были довольны и воодушевлены перспективами.

«Довольны? Все?» — проносится у меня в голове, и я чувствую какой-то подвох.

Я вспоминаю сегодняшнюю вспышку Громвальда, его рев о том, что Райнер своими расчетами развалит всю академию. И мне с трудом верится, что при внедрении гораздо более масштабных изменений в таком большом производстве все прошло так гладко. И уж тем более мне не верится, в то, что шахтеры и кузнецы, которым предстояло внедрить новую систему Райнера в производство были «довольны и воодушевлены». Угу, как же…

— Вы уверены, Райнер? — я смотрю на него в упор. — Абсолютно уверены, что не было ни одного недовольного? Ни одного сомневающегося? Вы с каждым говорили лично?

Райнер начинает терять терпение.

— Госпожа ректор, я же сказал, все вопросы были улажены! Я не могу говорить с каждымшахтером лично, это абсурд! Для этого есть руководство! Я постоянно был на связи с помощником господина Рокхарта, Гилбертом. Он решал все организационные моменты.

Я хмурюсь еще сильнее. Становится все интереснее.

— С помощником? — переспрашиваю я. — Даже не с самим Эдгаром?

— Поначалу, конечно, с самим Рокхартом, — поясняет Райнер, явно не понимая, к чему я клоню. — Мы с ним утвердили общую концепцию, ключевые моменты. Но он человек очень занятой. Поэтому, когда дело дошло до технических деталей и внедрения, он сказал, что его помощник, Гилберт, будет моим контактным лицом по всем текущим вопросам. Сказал, что Гилберт полностью в курсе дела и наделен всеми необходимыми полномочиями.

Он замолкает, а я чувствую, как по спине пробегает неприятный холодок.

— И… как вам работалось с этим Гилбертом? — осторожно спрашиваю я.

— Прекрасно! — не задумываясь, отвечает Райнер. — Он был очень любезен и исполнителен. Всегда восхищался моими расчетами, говорил, что господин Рокхарт в восторге от моих идей и полностью мне доверяет. Он сам договаривался с начальниками цехов, сам передавал им мои инструкции… Он делал все, чтобы избавить меня от рутины и дать возможность сосредоточиться на главном – на цифрах. Я виделся с Эдгаром только в самом начале и в самом конце… когда уже все рухнуло, и он был в ярости…

Я слушаю его, и у меня по спине бежит холодок. Я не знаю всех деталей. Не знаю, кто такой этот Гилберт. Но я, кажется, начинаю понимать, в чем была главная ошибка этого гениального, но такого наивного человека как Райнер.

Он проиграл не цифрам. Он проиграл людям.

Гений логики, стал жертвой человеческого фактора, который так часто ломал карьеру и судьбы в моем родном мире. Где-то в длинной цепочке между его идеальными расчетами и суровым, не терпящим ошибок Эдгаром Рокхартом было одно, самое слабое и, возможно, самое гнилое звено. И что-то мне подсказывало, что звали это звено Гилберт.

Я не знаю его мотивов, да и не могу утверждать это наверняка, но что-то во всей этой ситуации мне кажется неправильным.

Перевожу взгляд на Райнера, на его лицо, на котором смешались искреннее недоумение, горечь и обида, и чувствую, как внутри меня все переворачивается.