Онлайн книга «Мой найдёныш»
|
— Дядюшка Ах! — взволнованно вскричала Леська, спеша по дорожке в лес. — Как хорошо, что ты здесь! Слыхал, что стреляли? — Слыхал, — буркнул леший. — И даж видал. Надо это запретить! — Что? — А чтобы с ружьяме ходили, — сердито сказал дядюшка Ах, семеня следом за Лесей. — Нет, видал что? В кого стреляли-то? «Скажи, что в зверя, скажи!» — молила девушка мысленно. Зверей лесных было ей не так жалко, как своего заступника. — Нет, — с неожиданным ехидством в голосе сообщил дядюшка Ах. — В этого твоего! Лесняна остановилась, наклонилась к лешему и горячо взмолилась: — Отведи меня туда! — Да его ж пристрелили... Он поди уже помер! — Дядюшка Ах! — Чой? — Вот если за тебя, скажем, волк заступится, а потом в него какой-нибудь дурак выстрелит, ты его бросишь? — Живого али мёртвого? — рыжий кот неожиданно превратился в старичка. В ночи Леся скорее поняла это по изменившимся очертаниям, чем увидала. Но даже ни на мизинчик сомнения в том, что надо идти в тёмный лес прямо сейчас, у неё не появилось. К тому же у неё была магия. И эта магия, если надо, могла и свет зажечь! Правда, матушка всегда говорила, что это требует слишком уж много сил, куда больше, чем целительство. «Потому что это твоё сердце горит, душа твоя сгорает — и светится.Как бы не погаснуть навсегда! Поэтому ворожеи попусту света не жгут!» — Ладно, — не дождавшись ответа от целительницы, пробурчал леший, — я бы такого волка не оставил. Даже если б тот помёр. Я б хоть похоронил тогда… Ты лопату брать будешь? — Не буду, — сказала Леся и приготовилась зажечь тот самый свет. Но леший опередил её. — Ща, погоди, — сказал он вполголоса. Постоял, потоптался, потом на месте закружился, и вдруг со всех сторон к нему слетелись маленькие зеленоватые, желтоватые, белые огоньки. Светло от них стало, видно хоть, что вокруг делается. — Огни то лесные да болотные, — проворчал дядюшка Ах. — Были они зверьём, зря загубленным, да людьём, в беду канувшим. Кабы не ты попросила, в жисть бы не позвал. Но с огонькаме-то веселее, виднее. И уверенно пошёл по узкой тропке в лес. Лесняне только и осталось, что за ним поспевать. — Дядюшка Ах, — вспомнила она, когда они уже углубились в чащу, — а что со вторым-то там? Который стрелял? — Который стрелял, тот и пропал. Понимать надо, в кого можно из ружья палить, а в кого лучше не надо, — буркнул Ах. — Плохо там стало, душегубством попахивает, некромантией. Последнее слово леший выговорил с отвращением. Нездешнее, неприятное: не наша ворожба эта некромантия, сторонняя. Леший повёл девушку своими, тайными тропами. Она понимала, что, брось он её здесь — и уже не выбраться. Перед хозяином леса и деревья словно расступались, и колючие кусты раздвигались, и корни из-под ног уползали. К тому же свет от лесных да болотных огоньков шёл пусть и слабый, но верный, и видно было, что кругом непроходимый и незнакомый, страшный по ночному времени бор. Но вышли они к знакомым местам. Леська поняла это, когда почуяла тот самый смрад. Здесь было то вязкое место, где она испачкала башмак, а значит, позади осталась поляна с четырьмя пнями. — Тут ета тварь захоронена, — проговорил вдруг леший. — Он её здесь когда-то закопал. — Какая тварь? — не поняла Лесняна. — Та, котора птицебаба с грудяме, — ответил дядюшка Ах. — От неё и страх идёт. Даже от давно мёртвой. Вот какая страшная тварь была. Это она людей воровала да жрала. |