Онлайн книга «Мой найдёныш»
|
Лесняна волей-неволей на мать взор перевела, и тут же потупилась. У Травины отметина по лицу к уху струилась, на лоб со щеки заходила, да на шею побеги протягивала. Вспомнились тут и про бабушку Травины рассказы, что никто её без одёжи не видал, но рука правая у Осяны вся в зелёных побегах была, и на пальцах правой ноги проступали остренькие зелёные листочки… Вот только некоторые листочки у Травины на лице отличались по цвету. Среди них встречались рыжие, красные, жёлтые. А она-то, глупая, и не спрашивала никогда, почему так. А стало быть, это были жизни спасённых магов! Теперь вот и у самой Леси чёрный листок появился, хоть и впрямь рукой закрывай. Досадно стало Лесняне: выходит, Белое дитя и впрямь душегуб, некромант. Может, и не зря про него ужасные страсти рассказывали! Только вот ясный, по-детски чистый взгляд и робкая улыбка на лице с душегубством никак не вязались. — А какие у некромантов отметины? — спросила Лесняна. — Сплошь, поди, чёрные? — Нет у них никаких отметин, — как-то уж очень резко да быстро ответила мать. — Тем-то и страшны. Ходят среди добрых людей — не отличишь. Иди-ка прибери себя, умойся. А я пока зло от избы отведу… Лесняна шмыгнула в сени — умываться. Потом на крыльцо вышла, косу стала расчёсывать да думать — как он там, в лесу? Раны были тяжёлые, заживить их толком у неё не вышло, и бедный парень сейчас там лежал в своей затхлой землянке один, беспомощный. А ну как найдёт его кто? Вдруг Воля вернётся, да и пристрелит! Девушка с трудом подавила желание бежать теперь же в лес и помогать своему защитнику. Пусть некромант, пусть. Живой, а там разберёмся. Она вернулась в избу. — К себе будешь звать или сама тут поселишься? — спросила у матери сдержанно. — А ты будто бы поедешь, дочь моя хорошая? Травина успела и под плиту дровец подбросить, и растопить, и поставить чугунок с носиком, полный воды из кадушки,что стояла в углу. Лесняне не нравилось, что мать здесь хозяйничает, будто бы и не уезжала вовсе. А ведь как было тяжело расставаться! Травина недовольна была, что дочь в Дубравники не едет, Лесняна упиралась, будто целое стадо упрямых коз. Муж Травины, Тридар, сердился, пытался разговаривать с Леськой, будто ей лет десять и она его собственная дочь… Вот из-за Тридара она окончательно и решила никогда с матерью не жить. Не глянулся он ей, и всё тут! Но теперь уже и не знала, правильно ли надумала. Уехала бы с матушкой — и не было бы ничего этого! Не оговорил бы её перед людьми глупый Нося, не напали бы на неё дурные парни. Не стрелял бы никто… да и Белое дитя оставался бы там, в лесу, целый и невредимый. — А ты думаешь, ещё будут нападать на меня? — спросила, крутя в руках деревянную расписную плошку. — Ведь я нужна им. Поди уладится всё, как Линьки своё получат, и всё по-прежнему станет. — Деревне травница нужна, целительница да ведунья, дочь моя хорошая, дочь моя пригожая, — напевно сказала Травина. — Но только тебе, чтобы здесь оставаться, муж нужен. Не за-ради того, чтобы слухи о тебе шли. Покуда у людей языки есть — и сплетни будут. Нет, муж тебе нужен для того, чтобы защищал тебя да чтобы работал, пока ты травы собираешь да людям помогаешь. Сейчас уладилось, а дальше что? Не думала? Лесняна только вздохнула. Думать-то, может, и думала, но только всё как-то не шибко основательно! |