Книга Мой найдёныш, страница 57 – Лена Тулинова

— Ежели сил не будет, то побыстрее не получится, — мысленно отвечала ему Леся. — Отдыхать и есть всегда надобно, ведь мы-то с ним живые!

Она уже научилась не говорить вслух, чтобы не смущать Найдёна.

Бертран, видно, решил, что Лесняне никуда не хочется уходить от реки, и принялся командовать:

— И всё же, пока живые — уходите. Идите быстро, как можно быстрее, следов поменьше оставляйте, и чем меньше ворожите — тем лучше.

— А зачем в пути ворожба? — слегка фыркнула Леся.

Собираться было недолго. Как по команде, возник рядом леший,почесал рыжую бороду и сказал:

— Прощаться с тобой буду. Лес мой скоро кончится. Как пройдёшь лесныме тропаме до самой станции, так поклонись, не забудь.

И шмыгнул носом: растрогался. Леська встала на колени перед коротышкой-лешим, обняла его за широкие плечи, поблагодарила за всё.

— Свидимся ещё, дядюшка Ах, — сказала она.

— Идите уже, — проворчал леший. — А ты, найдёныш, береги мою Леснянку, понял? Иначе…

Он призадумался.

— Иначе могилу твоей птицебабы разорю. Понял? Не нравится она мне, только лес портит своими запахаме.

Найдён только пожал плечами, но потом нехотя кивнул.

— Леся, — сказал с нежностью.

— То-то же! Леся — важнее всего.

Кажется, в этом найдёныш был согласен с лешим.

Они проверили, что костерок полностью погашен, взяли вещи да пошли. Дядюшка Ах крикнул им вослед:

— А я в Овсянники поверну да этого вашего… супостата… я уже с дороги-то собью, как в путь тронется! Чай, не вдруг выберется!

— Выберется, — с мрачной уверенностью сказал Бертран.

Но, кроме Леси, его никто не услышал.

Вскоре встретился им человек на телеге, взялся до Серёды довезти, и Найдён очень заволновался: он впервые на телеге ехал. Лошади на него фыркали. Видно, чуяли, что он мог их съесть.

Такую большую дичь он, правда, редко убивал. Но ведь мог!

— Ты уже окреп, мог бы бросить шаршисс-девку и бежать один, — ворчал Паланг на южном наречии. — А лучше дай мне забрать её силу, нам пригодится.

Найдён пожалел, что отец Леси этого не слышит. А и слышал бы, так вряд ли бы понял. Но зато Ставрион вмешался почти моментально:

— Оставь детей в покое. Ему ведь всё равно нужна пара!

— Разве же это — пара? — тут же взвился дед Паланг. — Я ещё когда говорил: пускай выбирается из этого вашего кракасова леса!

Найдён никогда не понимал этого их спора. Но он прислушивался к Ставриону, который говорил, что из леса ему выходить нельзя!

— Тому есть много причин, — говорил дед. — И первая — это Паланг. Он слишком рвётся сделать из тебя своё орудие. Нельзя, чтобы дедов или отцов дух забирал себе волю человека. Мы умерли, мы лишь знак на теле да помощь…

— Но чёрные клинки должны питаться жизнями, — ругался Паланг.

Не забывал и чёрных слов. Тай-в-голове губами шевелил, но вслух не произносил. Только раз уточнил, что значит «шаршисс» и «кракас». Но Паланг ответил «норатх» — неважно.

— Вторая причина — ты сам. Сколько было историй, что люди убивали тех, кто на них непохож! Вот к примеру, жили такие люди на краю мира: лёгкие, тонкие, с крыльями за спиной. Их истребили, потому что они на простых людей не походили, а потом стали про них легенды слагать.

— А чем он непохож? Руки, ноги, голова, — сердито бурчал Паланг. — Вышел бы к людям, себя бы показал. Заставил бы их бояться! В Южное Царство бы смог добраться, там стал бы царём над низкими людьми! Ах, как бы порадовался дух моей Зюмран!