Онлайн книга «Аленький злобочек»
|
Но духи не являлись. Сколько Платон ни пытался потихоньку вызвать духа на столичном погосте, эфир оставался глух к призыву. То ли духоборец из него так себе, то ли столичная мажеская стража давно извела всех сущностей и раздала по учебным заведениям. Вопрос оставался открытым и нуждался в проверке. Дождавшись мига, когда закатное солнце нырнуло за окоёмом, Платон начал. Свечи вспыхнули и трусливо колыхнулись, будто в предчувствии недоброго. Будущий орденант (а как же по-другому?) передернул плечами. Вот же причудится! Всё у него получится! Что он, не справится с какой-то мелкой бесплотной сущностью?! Пф! Разве что-то может пойти не так? Строго выдерживая ритм, отбиваемый для надежности ногой, Платон нараспев произнес слова заклинания. Свечи дрогнули и погасли. Жалкий неудачник! Платон только собрался зажечь их заново, чтобы повторить все сначала, как вдруг почувствовал – получилось. Но так, что лучше бы не получалось. На призыв откликнулось что-то древнее, мощное и очень, очень злое. А тем временем… – Здоровые и красивые?… Нет… здоровые и счастливые, – бормотала себе под нос Настасья, пытаясь с пользой провести время, пока готовится декохт. – Вечно здоровые…хм… Ваши зубы останутся с вами до самой смерти! И даже после! Мрачноватенько… но завлекает. Грифельный карандаш в ее руке споро затанцевал по бумаге, где уже были выведены нехитрые расчеты будущей прибыли от продажи дентального взвара, что булькал в склянке над горелкой. Девушка удовлетворенно посмотрела на свои труды и поправила прядку русых волос, прилипшую к влажному лбу. Да, домашняя оранжерея, оставшаяся после матушки, мало подходила для зелейских экспериментов, но где еще укрыться от недреманного ока батюшки и слуг? Ничего, если Настасья верно все рассчитала, от вожделенной свободы ее отделяли всего несколько недель. Не даром она в англицком каталоге выбирала название позаковыристей: кокциниум пендулюм, он же алоцветник поникший, считался редкостью даже среди редкостей. Пока отец гоняется за экзотическим цветком, Настя уж и дело свое откроет, и из отчего дома уедет, и женихов всех навязанных пошлет туда, где тот самый Coccinius pendulum растет. Прекрасный план! Разве что-то может пойти не так? Декохт уже был готов, когда по стенам оранжереи вдруг заскакали отблески заката – кто-то открыл входную дверь. – Настенька! – раздался знакомый голос. – Встречай отца! – Батюшка! – голос Настасьи предательски сорвался. – Мы Вас так быстро не ждали! – Спешил, спешил, удивить – порадовать хотел! Ах, ты ж моя красавица, скучно небось без батьки было? – приговаривалкупец, обнимая и поглаживая по голове сконфуженную дочь. – Марфа Ивановна заходила? Коварный вопрос этот заставил Настасью взять себя в руки. Дело в том, что сваха заходила едва ли не каждый день, напоминая о приближении рокового события, которого всеми силами стремилась избежать девушка. В семнадцать лет замуж? Да не по собственной воле, а по указке батюшки? Будто в сказке какой замшелой, а не в веке, где до столицы от Заонежа всего сутки на поезде! – Заходила… – многозначительно протянула Настя, высвобождаясь из медвежьих объятий. – То спрашивала, сколько у тебя амбаров, то скатерти в столовой щупала, а вчера вот вздумалось ей объем моего бюста определить – аж с мерной лентой заявилась. |