Книга Рассказы 29. Колодец историй, страница 36 – Сергей Пономарев, Артём Сидоров, Татьяна Верман, и др.

После этого Джейн сразу убежала. Только прижалась ко мне на прощание, обхватив своими нелепыми лапками – я все никак не могу привыкнуть к этому странному людскому обычаю. И сказала: «Держись».

За что я должна держаться? Глупая, глупая Джейн.

* * *

Укутон Ууати опустел – ее выводок носится по селению, шустро перебирая лапками. Молодые, шумные и полные сил, они с криками гоняют клош и уже не пугаются пролетающих над ними фролов. У самочек такие же красивые полоски на брюшках, как у Ууати. Совсем скоро и мои детишки будут бегать вместе с ними.

Джейн спросила меня, что будет с Ууати. Она опять зачем-то полезла в заброшенный укутон – видимо, хотела что-то зафиксировать. Долго рассматривала лапки, которые остались от Ууати. Я не поняла, что она имела ввиду, и тогда Джейн объяснила мне, что в их мире они прячут останки под землю. Какой глупый обычай! Зачем прятать то, что еще можно съесть?

Мой укутон готов, и сегодня настало время для кладки. Когда пришла Джейн, я сказала ей, что уже к заходу небесных шаров стану мамой и больше не покину своих деток. Она снова начала говорить какие-то глупости: что она изучила то, что было внутри Ууати, и что в своем блестящем доме сможет приготовить какую-то синтепическую… Или синтетическую? Не поняла, что за слово. В общем, какую-то другую еду для детей. И что мне не нужно умирать ради своего выводка. Что она может остановить «разрушение внутренностей». Ее лицо все морщилось и почему-то блестело, будто намокло.

Я ответила, что мне не надо никакой другой еды и что я могу сама позаботиться о своих детях. Хотела вернуть ей эту штуку для записей, чтобы она передала ее Науке, но Джейн попросила пока оставить ее у себя. Сказала, что завтра перед вылетом домой придет в последний раз и тогда уже заберет.

* * *

Яиц вышло много – даже больше, чем у Ууати. Я устала, но была счастливой, как никогда! Я как раз укутывала деток хукусом, когда в укутон заглянула Джейн. Я думала, ей хотелось полюбоваться на моих малюток перед возвращением домой, но она на них даже не посмотрела. И снова начала говорить, что я ее друг и ей больно от мысли, что скоро меня не станет. Все повторяла, что может меня спасти и тогда я еще не раз смогу подняться к урбусу и съесть столько фролов и слабых самцов, сколько захочу.

Джейн все пищала и пищала без остановки, но я сказала, чтобы она забирала свою штуку для Науки и уходила. Я чувствовала, что мое брюшко колет изнутри, и мне хотелось в тишине дождаться вылупления моих крох. Момент первого кормления – особенный, и никакие люди мне рядом не нужны, даже такие смешные и добрые, как Джейн. Но она все никак не уходила, все пищала и пищала, тогда я повалила ее и прикусила за брюшко.

Странно, но и после этого она не ушла. Оказывается, Джейн не такая пугливая, как наши самцы. Только теперь она замолчала и осталась лежать тихо-тихо. Она и сейчас лежит рядом и смотрит на меня так, что у меня снова сводит брюшко. После удара ее защитная штука на голове треснула и осыпалась, но в этот раз Джейн даже не раскричалась. Я залепила дырки хукусом – все же ей еще возвращаться в свой блестящий дом. Ладно, Джейн, ты можешь остаться с нами и дождаться вылупления, наверняка тебе не терпится все зафиксировать.

Только не шуми.