Онлайн книга «Рассказы 29. Колодец историй»
|
Колодец историй Если стоять на льдине – руки в карманах — и наблюдать, как вдаль утекает берег, если по брови шапку и просто верить, что не бывает поздно, а значит, рано что-то решать, не дышать и со страху бросаться за борт, то есть – бросаться с льдины, можно стоять и думать: как же красиво! …как же красиво птицы струятся в белом облаке снежном, когда на него деревья чёрными ветками, словно костьми ложатся и опускают тени сетями в воду… Если в себя зажмуриться, если к себе прижаться, то разомкнётся тело, и племена-народы вышагнут из него и вдохнут поглубже грудью твоей, а за ними – все твари, гады встанут на льдину, где ты без пальто и кожи смотришь на белый свет, и мелеют страны, и опадают горы, и… как же красиво, Боже! Наит Мерилион Быть Тсерингером Ларго не знал, что может быть хуже, чем явиться домой без фамильного комода с двенадцатью шляпками от лучших мастеров и шестью парами еще не ношенных туфель. А главное, со сплетнями со всего Костро. Комод этот действительно был особенный: стоило его открыть, а он уже одаривал тебя парочкой свежих слухов. Магические вещицы должны быть у каждой уважающей себя семьи. В доме Тсе́рингеров были и бокалы, болтающие о политической ситуации, и убегающие часы, и поющая люстра. После развода мама забрала только комод. – Комод-сплетник принадлежит Тсерингерам! – Брови у работницы бюро слились в одну. Это мама потеряла драгоценную фамилию, а вот Ларго Тсерингером остался. Правда, женщину в бюро он не сумел в этом убедить. Лишь тихо сказал: «Я и есть Тсерингер». Сказал и сам себе не поверил. Какой он Тсерингер? Он всего лишь Ларго – блокадыш, не способный воспользоваться силой. Дверь бюро захлопнулась; тут же в спину подул ветер, словно подгоняя домой. Слезы душили, Ларго всхлипывал и сжимал в руке мятное масло и старую кисточку – это ему вручили в комплекте с чайным столиком со слоновьими ногами. Работница бюро важно сказала что-то вроде «этого с тебя хватит», что значило: «все, что тебе можно доверить, глупый мальчишка, – столик из городской библиотеки». Поставила штамп о выдаче магической вещицы и свою работу сочла выполненной более чем успешно. Столик нетерпеливо затопал. – Пойдем, – зло шикнул Ларго и направился к дому. Воздух дрожал от нарастающей паники: в продуктовых очереди, всюду хлопанье дверей, телефонные звонки, мрачное гудение. Лишь изредка кто-то один скажет: «Не верю! Туман сюда не поднимется!». Утром объявили об эвакуации всего Костро. Наблюдатели с низин заметили странное волнение Вайкато́пе неделю назад. Потом туман разодрал пасущихся овец. А после первой жертвы среди людей (им оказался дозорный у восточных ворот) город охватила паника. Все вдруг стало каким-то перевернутым вверх дном. Но Ларго был этому рад. Пару часов назад маме прислали билеты на дирижабль. Ларго с мамой и луковым леденцом (так он называл младшую сестру) должны были переехать на Рондокорт. Наконец, спустя столько месяцев затворничества в этой глуши после скандального развода родителей, они вернутся к нормальной жизни. Ларго обернулся на здание бюро, где драгоценный комод описали и отправили в багаж на отходящий вечером дирижабль, а вместо него выдали столик. «Знаешь что, мама? Если бы ты сама удосужилась сходить за своим проклятым комодом, все бы было хорошо! Но ты предпочла отдыхать дома и послала меня, а мне всего лишь десять! Ты думала, мне дадут сопровождать большую вещь? Нет! Они сказали, что мы, Тсерингеры, будем эвакуироваться вместе с этим! Получи, мама, поганый чайный столик с жирными ногами!» |