Онлайн книга «Рассказы 29. Колодец историй»
|
Говорят, на Рондокорте во время дождя над головами прохожих летают живые зонтики; у них перья ярко-малиновые, лазурные, канареечные; по ним стекают капли, «кап-кап». Мама обещала, что купит для Ларго личный зонт и сын не будет пользоваться услугами общественных. Клубок тумана размотался, усик шевельнулся прямо у ноги, что-то большое, белесое подалось вперед, и где-то в его глубине отразилась трость канареечного зонта. Нет – полоска света! Опора ушла, Ларго упал на спину, заметив, как над ним сверкнула голубая розга. – Мама! Она хлестнула по туману несколько раз, прежде чем захлопнула дверь. Ларго уже был внутри. Вайкатопе закрыл собой окна. – Бегом! За мной! Мама схватила луковый леденец за руку и потащила ее наверх. – Маа-а! – заныла сестра. Ларго знал: она не к матери обращалась, а канючила малину с сахаром. И плевать, что через миг их всех высосет туман! Хорошо, что они обе больше не Тсерингеры. Хорошо, что Ларго родился мальчиком и на всю жизнь останется сыном своего отца. В гардеробной сильно пахло лавандой: кто-то, кто очень дорожил своими тряпками, до смерти боялся моли. Мама схватила с полки горчичный свитер, куртку. – Ларго. Три шарфа, – шепотом, словно розгой. И толкнула луковый леденец вперед. Та исчезла между персиковой шубой и осенним пальто, расшитым янтарем. Ларго замешкался. Он не знал, где хранятся шарфы. Конечно, это маму разозлило. Она больно наступила на ногу Ларго, хватая из ящика аккуратно сложенные шарфы. Толкнула Ларго к персиковой шубе. Под ногами путался слоновий столик. Лез вперед. Последнее, что Ларго увидел, перед тем как провалиться в никуда: мама хватает семейный перстень из шкатулки. – Ла-а-а, Ла! Ла! Ла! – Луковый леденец сидела на полу, хлопала в ладоши. За ней – длинный коридор с рейлами одежды. Ларго не знал, что гардеробная у мамы с секретом. Справа зимние полушубки, меховые горжетки, муфты, а наверху – огромная пушистая шапка снежного цвета. Тут же вспомнился ее запах. Тогда мама была добрее. – Нам не сюда! Мама засуетилась. Побросала теплые вещи в сумку. Ларго помог натянуть рейтузы на Лайве. Взглянул на столик, который играл с помпоном, отлетевшим от шапки сестры. – Мы его возьмем? – тихо спросил Ларго. – Конечно! – Мама даже на мгновение забыла, что туман сочится в дом. – Конечно, возьмем. В бюро мне обещали, что, если довезем эту табуретку в целости и сохранности до Рондокорта, нам ее обменяют на мой комод. Мама кинула взгляд на рейл с летней одеждой. Шелковые платья, расписные платки и палантины, ушедшие в зимнюю спячку шляпки с перьями экзотических птиц. – За табурет отвечаешь ты, – снова словно розгой. Мама обвязала вокруг талии синий ремешок, а его конец закрутила вокруг запястья лукового леденца. Закинула на плечо сумку. Выдохнула. Глазами пробежалась по рейлу, поправила сонную шляпку с длинными перьями в цвет ремешка. И юркнула между палантинами. Руки дрожали, но Ларго решил, что так надежнее. Без спроса взял красный ремешок, привязал его к ножке стула, а потом и к своей руке. Мама отвечает за луковый леденец и решила, что так надежнее. А Ларго отвечает за столик. Все верно. Бросил взгляд на шапку снежного цвета. Да, тогда был праздничный декабрьский день, Ларго сидел у мамы на коленях, вдыхал аромат снежной шапки. Глупый леденец спала в коляске. А рядом папа нахваливал пряное горячее вино. |