Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
* * * Васька бежал что было мочи, верещал, выкрикивая имя Хвостика. Тот много знает, умеет человеческие палочки с кружками читать, да и со своим домовым в ладных отношениях. Подскажет, что делать, как спасти хозяев. Со стороны Сейма доносились песни – то мавки завлекали парубков для утех. Как всегда, дураки найдутся, а потом будут разбухшие по реке плавать. Хвостик сидел на пороге своей хаты. Запыхавшийся Васька скоро промяукал ему о случившейся напасти. Хвостик попросил его успокоиться и начал все раскладывать по полочкам. В хате зара́з оказались три нави. Причем злыдни попали туда совершенно не свойственным им путем. Прицепиться к прохожему у дороги – да. Но спрятаться в ведре с молоком? Они ж слепые. Чертовщина какая-то. Чеснок выкопать тоже без тела невозможно. Значит, кто-то из живых им помог. Но кто? У кого клык на хозяев? Может, с соседом чего не поделили? Сосед. Ваську точно молнией прошило. Неужто Дружок аж настолько черную обиду затаил, что снюхался с навьями? Хвостик недовольно шикнул. Для Дружка не с лапы такая месть. Проще было бы подстеречь Ваську да хребтину переломить или лапу перекусить, пока тот спит на солнышке в пыли. Тут людской ум беду задумал. Васька не стал спорить. Сам не раз задумывался, что у людей точно невидимая сума при себе всегда имеется, а в ней полно злобы и мерзости. Ну или просто в голове их ум какой-то неправильный, гнилой. Пока Васька остался думать, кто мог обиду лютую на хозяев затаить, Хвостик поскреб уговоренным образом дверь, а спустя минуту к ним с крыши спустился домовой, отряхиваясь от сажи. – Дело дрянь, – заключил он, вникнув в ситуацию. – Прискорбно. Печной за все семьсот годов, что мы с ним хлеб-соль водили, по чести в хатах очаг оберегал. Ты, Васька, не паникуй. Мы, домовые, народ маленький, но коренастый. За своих и лиху глаз на жопу натянем, и волколаков на тулупы пустим. Твоих злыдней – как Сашко овечку. И высушим, как царей египетских. Бегите с Хвостиком к хате. Наблюдайте. А я остальных пока соберу. Васька напомнил, что нужно узнать, кто злое замыслил против хозяев его. – Всему свой час. Сперва порядок в хате наведем. Потом зачинщиков шукать будем. Ох и жаркая ночка выдастся! Лет сто пара никому не давали, как сегодня зададим. Про лихо с глазом, меж прочим, реальный случай. * * * Васька с Хвостиком запрыгнули на подоконник. В хате на одного духа сделалось больше. Хмельной шиш сидел за столом и плевал Ивану в каждую чарку. А Иван вливал их в себя, не закусывая. Пил, ругался, рубаху порвал на себе. Маруся калачиком лежала на полатях. Рыдала. Материла Ивана, испоганившего ее жизнь. Нити, через которые кормился раздутый злыдень, почернели от ее обиды и злобы. А те, что в ушах торчали, напрочь глушили плач Никитки. Крикса же облизывала младеню, обсасывала, щипала и улыбалась. В Васькино сердце будто когти выпустили. Ладно Иван с Марусей, они хоть слепы, Никитка же видит мерзкую старуху. Бедный младеня. Он же не виноват ни в чем. Вспомнились котята Муркины. Совесть тоже в сердце кольнула за то, что желал им костлявой в мешке. Тихо мяукнул Хвостик, спрашивая, где домашние обереги. Васька хотел было ответить, но вдруг понял, что не видит их. Как же он мог упустить это? Разве могла бы крикса изгаляться над Никиткой, коли не исчезла бы из колыбельки пеленашка[6]? Напряг память, вспоминая, видел ли за печкой кукол-лихоманок. Вспомнил ворох лоскутов. Небось, избавились и от крохотного истукана из кости, что домовой за иконой хранил. И подковы над дверью больше нет. Кто же мог учинить такое? Что за скверная званка похозяйничала? А куда Маруся смотрела? |