Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
– Свои это. И снаружи, и внутри. Только встречаться нам пока рано. – На лице старухи промелькнула тень сожаления. В длинной ночной рубахе в нелепый розовый цветочек и с растрепанными седыми волосами она казалась уже не такой грозной. И все же серебряные гусеницы бровей вновь столкнулись на переносице: – Спи, говорю! Теперь тихо будет. – Но… – Цыц! Антона разбудишь. Спи! – снова приказала старуха и скрылась в спальне. Но Яна так и не смогла сомкнуть глаз, пока ночная тьма не побледнела под натиском первых солнечных лучей. * * * Вереница опустелых и полуразрушенных домов наводила на Яну тоску. Лишь дважды ей встретились обжитые избы, у одной из них худощавый старик потрошил рыбу, у другой дородная бабка без конца кудахтала: «Ты чья? Откуда будешь? К кому приехала?» – и все никак не могла расслышать ответ. Яна поднялась вверх по пригорку и вышла к заброшенной деревенской часовне. Среди моря высокой травы невзрачное одноэтажное здание казалось гордым, но побитым судьбой корабликом. Стены часовни потемнели от времени почти до черноты, крыша заросла зеленью. Скромный шестиконечный крест опасно накренился и грозил в любую минуту сверзнуться с маленького луковичного купола. Раньше Яна не решилась бы войти, но сейчас ноги сами понесли ее к обветшалому божьему дому. Внутри царил полумрак, свет проникал через крест-накрест заколоченные окна. Между досками пола пробивалась трава; повсюду валялся мусор, битое стекло, измусоленные окурки. Запах ладана давно выветрился, здесь разило гнилым деревом и влажной землей. Яна замерла, не зная, что делать дальше. Сказать по правде, в Бога она не верила, а когда-то даже ненавидела. Всё потому, что на вопрос «где мои мама и папа?» воспиталка детдома ответила маленькой Яне, что их забрал к себе Господь. Трудно любить и уважать сущность, которая сделала тебя сиротой. По-настоящему Яна смягчилась к Всевышнему только тогда, когда на горизонте появился первый и единственный божий дар – Антон. За него-то она впервые вознесла благодарность. Но сегодня, как и год назад, Яна не ощущала благодарности, а только боль и горечь, – Антон в который раз задел струнки, которые трогать не стоило. Не поверил, посмеялся, отказался ехать домой, притом оставил наедине с бабой Лизой, надо было свозить деда в областную больницу. Еще и разозлился, когда Яна попросилась с ними. – Сначала нудела, что надо со стариками познакомиться, а теперь «забери, не оставляй»! Разберись уже со своим ПМС! «Если бы дело было в ПМС…» – думала Яна, меряя шагами крохотное пространство часовни. Ее снова мутило, отчего церквушка казалась нереальной, искаженной дурнотой. Прогнивший пол ощутимо проминался под ногами, трухлявые стены словно раскачивались, без икон они выглядели осиротевшими, бесстыдно нагими. Единственный образок забыли в углу, краски на нем вздулись и местами облупились так сильно, что лик Христа едва угадывался. Рядом валялось деревянное распятие. Яна склонилась над ним – хотела поднять – и тут же в страхе отшатнулась. Узкие перекладины хранили четкие следы детских зубов. В детстве одна из соседок по комнате частенько кусалась, так что Яна ни с чем бы не перепутала эти крохотные отметины. Полукруглые шрамы причудливым узором покрывали выпуклую фигуру Христа, а голова и правая рука и вовсе были раздроблены в щепки. Крест явно глодали, с особой жадностью пытались размолоть в труху. От жутковатого зрелища по спине Яны пробежал холодок. Она развернулась на пятках и поспешила прочь из часовни – хватит с нее, насмотрелась! |