Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
– Так и будешь молчать? Что, даже смотреть на меня не хочешь? Противен я тебе, да? – Антон до боли сжал Янины пальцы, но почти сразу отпустил. – Не думала, что все было бы по-другому, если бы ты сразу сказала правду? Развела тайны… Мне башню снесло, потому что ты соврала! Сказала бы сразу, и я… – Замолчи, ирод! Резкий порыв воздуха, хлесткий звук удара – кажется, баба Лиза пустила в ход полотенце. Яна все не сводила глаз с бревенчатой стены: россыпь темных пятен, перечеркнутые солнечными лучами тонкие полоски трещин, целая деревянная вселенная. – Ба, я… – И слушать ничего не желаю! Вон пошел! Оставь девочку в покое. Ты уже все сделал. – Ну и сидите тут! Отодвинулся стул, с силой захлопнулась дверь, затарабанили шаги по крыльцу. Только когда Антон ушел, Яна позволила себе выдохнуть. Она сама не заметила, как вцепилась пальцами в одеяло с такой силой, что кое-где ногтями прорвала ветхий пододеяльник. – Поплачь, девочка, поплачь, не держи в себе. – Шершавая ладонь опустилась на лоб. – Легче станет. Женская это доля – детей терять, детей рожать да слезы лить. Думаешь, я по своим загубленным касатикам не рыдала? Думаешь, совсем у меня души нет? Баба Лиза присела на краешек кровати, и Яна наконец оторвала взгляд от стены. За ночь лицо старушки осунулось, посерело, глаза запали. На скуле наливалась синевой свежая ссадина – досталось мимоходом, пока пыталась оттащить внука от невестки. Она все говорила, говорила, говорила, но Яна ее почти не слушала – ей снова мерещилось едва различимое поскребывание под полом. – …всем воздастся за дела наши, и Антоше тоже. Я свое получила. Ты моего Бореньку не застала, он на машине разбился вместе с женой, когда Антоша только-только в институт поступил. Первенец мой, единственный сын, кровиночка родненькая. Мать любит ребенка любым, но Господь свидетель – Боря вырос зверем, а Антоша в него уродился. Это кара мне, Божье наказание за то, что сгубила своих детей. Не смогли игоши до меня дотянуться, со свету сжить, так иначе прокляли. Яна уловила тихое хныканье. Тоненькое, протяжное, жалобное. Она искоса посмотрела на старушку – та будто не слышала знакомый зов, слишком погруженная в свою исповедь. – Я люблю внука, но не пара ты ему, не будет тебе с ним счастья. С другим семью строй. Молодая еще, здоровая, хоть и тощая, авось еще не одного касатика зачнешь. – Уйдите, – прохрипела Яна. Ей чудилось, что глаза старухи стали отливать зеленцой. Она помотала головой, прогоняя морок. Хватит с нее, надоело, достаточно! Больше ни слова. Довольно пустых обещаний и бессмысленных утешений. Ничего не исправить, ничего не изменить: женщина в белом, вестница смерти, оказалась права. – Давай поменяю пеленку. Негоже в крови лежать. – Убирайтесь! Заунывный плач звал Яну, сулил избавление. Баба Лиза же и ухом не вела – солнечный свет будто лишил ее слуха. Она поджала губы, насупилась и все же молча вышла из избы, на прощание потрепав невестку по спутанным волосам. Хлопнула входная дверь, и Яна осталась один на один с хныканьем игош. «Никогда, ни за что!» Усеянная пеплом выжженная земля уродилась крохотным огоньком – разгорающийся гнев придал Яне сил. Она со стоном села, одурманенная болью, отбросила одеяло в сторону, с трудом выбралась из алой топи. Нижний край футболки был перемазан кровью, кровь текла по ногам, кровь капала на пол при каждом нетвердом шаге. Кровь, кровь, всюду кровь. |