Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 59 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Паша облизнул пересохшие губы и наконец осмелился поднять голову. Посмотреть на того, о ком веками карельские народы складывали песни.

Голос не дрогнул, когда Паша сказал:

– Ты, главное, приезжай. И поверь: у него очень, очень серьезные намерения.

Шотул развернул платок и сказал:

– Перед вами джунгарская монета, так называемый пул. Мы положим его в курган.

Все кроме Ани понимающе закивали. Когда вытянутая, похожая на арбузное семечко монета дошла до девушки, она сделала вид, что проводит пальцами по вдавленной арабской вязи. Затем монету вернули проводнику, и он торжественно бросил её в разрытую погребальную камеру.

Аня фыркнула. Крепконогий, невысокий степняк наверняка поставил геометку. Ну, или всегда впечатлял туристов этим дешёвым жестом.

– Вадь, – прошептала Аня, – ты ж историк, сколько такая монетка стоит?

– Это смотреть надо. Их обычно на вес продают. Килограмм долларов по сто, наверное. Я себе как-то на аукционе банку римских купил. Ну, грязных правда, их чистить надо было, но я в камералке…

– Так, Вадя! Хватит, спасибо!

Вадик был красив, силён и умен. И если по отдельности это можно было вынести, вместе – никоим образом. Высокий, белокурый, по-пляжному загорелый, он числился младшим научным сотрудником одного из сибирских вузов, чем наводил трепет на женскую часть кафедр. Даже здесь, в степях Восточного Казахстана, Вадик подбешивал Аню синеглазостью и всезнайством.

– Шотул, а ничего, что мы будем в могилах копаться?

Инну как всегда волновали вопросы осознанности. Она уже прикидывала, как археологические приключения будут смотреться среди подписчиков.

– Курганы мы копать не будем. Во-первых, это незаконно. Во-вторых, они уже копанные.

– Кем копанные? – простодушно спросила Инна.

– Бугровщиками, – вклинился Вадик, – когда русские переселенцы наводнили Сибирь, началось повальное разграбление могил. Это восемнадцатый век, как раз эпоха джунгар. Или, как их ещё называли, ойратов.

Аня надеялась, что Шотул осадит Вадика, но казах согласно кивнул:

– Ваш друг прав. Конечно, до некоторых курганов добрались только недавно, но основную часть разрыли бугровщики.

– Тогда что мы будем искать? – не поняла Инна.

– То, что обронили или выкинули копатели. Наконечники стрел, колечки от сбруи, медный оплав, может, монетку, иногда удаётся найти позолоту.

По мере перечисления, интерес в глазах Инны гас. Она думала найти какой-нибудь шлем, в котором запишет сногсшибательный сторис, а ей, как бедняку, предлагалось довольствоваться медяком.

– Ну это мы могли у вас в лавке купить!

Шотул приложил руку к груди:

– Поверьте, найденная вещь имеет куда большую ценность.

– Однажды на раскопе я выпросил себе зуб коровы, – встрял Вадик. – Ну да, ему где-то полторы тысячи было, но всё же это просто зуб, такой же как у миллиарда коров. А вот не смог с ним расстаться. Теперь он всегда со мной.

Вадик вытащил из-под рубашки просверленный зуб на верёвочке.

– Ой, Вадик, хватит, а? – скривилась Инна. – Я тебя дома послушать могу.

Шотул вновь сочувственно покивал. Аня решила, что внутри он потешается над заносчивым гостем.

Инна нашла Шотула на базаре притомившегося Семипалатинска. Как и многие уехавшие, девушка часто навещала бывшую родину. На этот раз Инна притащила с собой институтских товарищей – Вадима и Аню. Те были не в восторге, но, если тебе предлагают съездить в другую страну на внедорожнике, которому не нужно скидываться на бензин, отказать весьма затруднительно. Сначала Инна хотела купить на развале «что-нибудь историческое для Вадима», но, перебирая бронзовые наконечники, в голову пришла идея получше – упросить местных свозить компанию на раскоп. Инна договорилась с вежливым продавцом с краю торгового ряда. Торговец сказал, что раз уж вы хотите в степь, стоит посетить глиняную пустыню Киин-Кериш, а затем встать на ночёвку у озера Зайсан. На всё про всё уйдёт два дня. Инна согласилась. Следующим утром на выезде из города Шотул подсел в машину с тремя металлоискателями и рюкзаком.